Петушки обетованные. В трех книгах

С тех пор Иван Михайлович старался как мог помогать несчастной. И вот подошел он однажды к дому, у подъезда – черная «эмка». Поднялся в квартиру, а там – военный и в больших чинах. Оробел шеф-повар, стоит со своим узелком у двери, переминается с ноги на ногу. «Вот он, наш спаситель!» – И женщина бросилась к попечителю, обняла. У военного тоже были слезы на глазах. «Что я могу сделать для тебя, говори?» Пришедший, не задумываясь, тут же выпалил: «Помогите отцу Доримедонту». Когда военный уяснил ситуацию, то быстренько собрался и сказал: «Жди здесь».

Не было его часа два. Вернулся с исхудавшим отцом Доримедонтом. Только когда батюшка увидел племянника, понял – это спасение, и заплакал. Иван Михайлович осмелился спросить, будут ли их еще преследовать. Военный улыбнулся: «Не бойтесь, все в порядке. Этим здоровым мужикам нечего здесь воевать со стариками. Пусть повоюют на передовой» – и предложил отвезти их на машине, куда они пожелают.

Когда в 1945 году митрополит Алексий стал патриархом, он с собой в Москву взял отца Доримедонта, а тот пригласил и своего племянника, который в труднейших условиях блокады так раскрыл себя.

Иван Михайлович переехал в Загорск уже после войны. Все, что было стоящего – часы, костюм, пальто, – продал и купил небольшой домик. В лавре его постригли в иноки. Послушание определили на кухне, и потянул брат тяжелый воз монаха. Кто его знал, говорят, не щадил он себя. Спал три-четыре часа в сутки. Остальное время на молитве и послушании. А послушание нелегкое. Нужно было обеспечить две трапезные – братскую и рабочую. Кто с ним работал, подтверждают: тяжести они не чувствовали. Все вокруг инока Иоанна вершилось легко и быстро. Витала здесь простота, доброта и чистота сердечная. Вот тогда-то, в конце 40-х – начале 50-х годов, отец Кирилл и приметил отца Иоанна. Как-то незаметно они подружились, и не помешала разница в годах и положении. Тут ценились качества, не лежащие на поверхности, те, которые составляют суть человека. Я попытался суммировать эти качества, выделить основные, превалирующие в иноке, и не смог. Да, он был смирен и кроток, да, он всю жизнь по крупицам, как нищий, незаметно стяжал Духа Святого, да, он был чист и добр сердцем. И все-таки законченной картины не получалось. И вот как-то на воскресной литургии я вдруг понял, что ничего искать не нужно, все как на ладони. Брат Иоанн полностью вписывается в оклад человека блаженного, определенный Христом в Нагорной проповеди (Мф.