Петушки обетованные. В трех книгах

Овсянникова, мать Маргарита и отец Иосиф Потапов у гроба почившего настоятеля Свято-Успенского храма отца Петра

Добром поминают тетю Фросю, Евфросинию Харитоновну Овсянникову (8.07.1898–13.06.1983). Исключительным человеком она была. Полностью свою жизнь отдала храму. Все хозяйственные вопросы лежали на ней. А по тому времени это было очень непростым делом. В трудные тридцатые и сороковые годы, когда практически ничего нельзя было достать, все, что нужно для храма, церковь имела. Тетя Фрося настолько поднаторела в хозяйственных делах, что по запаху и на ощупь определяла качество, скажем, олифы, лампадного масла, красок.

Ее нельзя было обмануть заезжему коробейнику. Свои петушинцы старосте помогали, хотя такая помощь многим потом выходила боком. Даже внешним видом она невольно подчеркивала свое служение. Все время ходила в черном платке, но перед причастием надевала апостольник. Кто она была, инокиня или мантийная монахиня, никто не знает.

Перед Святым причастием 25 февраля 2001 года

Причащает отец Андрей

В 1940 году наложили огромный налог на церковь.

Собрали все, что могли. Заплатили. Месяца через два опять налог, еще больше. Отец Петр отказался служить. Церковь стояла под угрозой закрытия. За ее спасение взялся отец Платон, один из последних монахов Зосимовой пустыни. Деньги игумену были не нужны. Он удовлетворялся плодами огорода да подаяниями на канун. Прихожане воспряли. Тетя Фрося опять пошла по кругу, опять собрали необходимую сумму. Власти, однако, не унимались. Последний налог оказался непосильным. И взять неоткуда. Стали все усердно молиться Пресвятой Богородице. И буквально в день получения извещения на уплату налога вечером стук в дверь сторожки, где жила староста. Открывает – незнакомая женщина. «Что тебе, милая?» А та тихо, почти шепотом, говорит: «Знаю, очень вам деньги нужны. А храм нужен и вам, и мне. Вот здесь столько, сколько нужно». Передала сверток и тут же вышла. Чудо. Потом, через какое-то время, тетя Фрося случайно узнала эту женщину. Проживала она в Ундоле. Вполне возможно, прослышала та о скорбях петушинцев от инокини Агриппины, которая буквально незадолго до этого приехала в Петушки с этой станции, где к тому времени уже закрыли храм. А наш храм так и остался стоять. Власти уже больше не дерзали подступиться к нему таким традиционным и часто эффективным путем. Растерялись. Знали бы они, что дело-то это бесполезное.