Полководцы шпионских войн

Первоначально генерал Судоплатов, инициатор, организатор и руководитель операции «МОНАСТЫРЬ», ставил перед собой единственную цель: проникнуть в агентурную сеть Абвера, действовавшую на территории Советского Союза. Однако в дальнейшем операция переросла в нечто большее.

Глава пятая. «Расстрел – это начало жизни»

На первом же допросе «Гейне» сообщил немцам, что является одним из лидеров существующей в Москве подпольной монархической организации, связанной с враждебно настроенными к советской власти лицами, которые готовы реализовать любые указания германского командования.

Вот что писал «Гейне» в своем отчете по возвращении в Москву:

«На допросе присутствовало много офицеров в различных званиях. Меня засыпали вопросами: кто послал, кто члены организации, как я добрался, когда ходят поезда на Можайск, кто моя жена, мать, отец, их адреса.

Я пытался убедить их, что идеологические противники Советской власти объединены в единую организацию “Престол”, чья цель – борьба с коммунизмом.

Судя по ультиматуму, который мне поставили офицеры, они ничему, мною сказанному, не верили: если я скажу правду, то сохраню себе жизнь. В противном случае меня ждала “третья степень” пыток.

Дали полчаса на размышление и вывели в другую комнату, где была одна кровать. Я присел на нее, обдумывая свои дальнейшие действия. Незаметно для себя я уснул – сказалась усталость и треволнения при переходе линии фронта.

Разбудили меня удары прикладов. Три солдата с винтовками вывели меня во двор и поставили к стене сарая.

На крыльце появились офицеры, которые оживленно о чем-то спорили. Один из них спросил меня, буду ли я говорить правду. Я ответил, что говорил истинную правду. Офицер дал команду – солдаты вскинули винтовки, раздался залп, и веер щепок осыпался мне на голову.

Я понял, что еще живой. Немцы громко смеялись. Вдруг меня осенило. Я вспомнил торгового атташе, с которым познакомился в Москве, и произнес его имя. Немцы перестали смеяться. Старший по званию приказал повторить имя.

Меня вновь препроводили в комнату с кроватью, где я пробыл более часа. Спать я уже не мог, потому что меня лихорадило от воспоминания о пережитой казни. Я ругал себя за свою оплошность, которая мне дорого обошлась. Ведь сошлись я на знакомство с Отто Боровски раньше, не было бы никакого расстрела!

Дверь открылась, и теперь за мной пришел офицер. Он проводил меня в ту комнату, где меня допрашивали накануне. Там был сервирован стол.