Полководцы шпионских войн

Старший по званию офицер, представившийся штурмбанфюрером СС фон Ортелем, был само радушие:

“Господин Александр, коньяк, водочка. Выпьем за успех. Будем вместе работать. Вам некоторое время придется побыть в Смоленске, куда мы отправим вас завтра. Да и вообще, надо выпить за ваше второе рождение!”

В моих глазах он прочел недоуменный вопрос и тут же пояснил:

“Господин Александр, расстрел – это конец жизни для всех. Но для вас расстрел оказался началом жизни… совместной с нами жизни!”

Этот его циничный каламбур все офицеры одобрили громким смехом.

После чего Ортель провел со мной короткий инструктаж. Это подействовало на меня, как шпоры на скакуна, я понял – игра началась!»

Глава шестая. На линии огня

«Гейне», нет! – теперь уже «Макса» перевезли в Смоленск и поселили на конспиративной квартире, где он под руководством инструкторов изучал тайнопись, шифровальное, подрывное и радиодело, учился бегло работать на телеграфном ключе.

15 марта 1942 года «Макса» с рацией и целым портфелем сторублевых купюр для «Престола» переправили в Минск и посадили в самолет.

Там в форме рядового красноармейца уже находился его напарник по фамилии Краснов.

В ночь на 16 марта их выбросили с парашютами над лесом вблизи райцентра Арефино Ярославской области. Вот как описывает «Гейне» свое возвращение:

«…В Арефино я сообщил свой рабочий псевдоним Уполномоченному НКВД (так в те годы звучала должность начальника райотдела НКВД) и попросил связаться с Москвой.

Я дал приметы предателя Краснова и попросил оказать мне медицинскую помощь, так как при приземлении повредил колено. Москва приказала немедленно доставить меня в Ярославль, откуда в сопровождении сотрудников госбезопасности меня на машине отвезли в столицу.

По возвращении в Москву я первые две недели писал отчет и не выходил из дому, так как немцы могли проверить, когда я вернулся. Слишком быстрое мое возвращение могло вызвать подозрение.

Через две недели я впервые вышел в эфир. Сеанс связи состоялся. По согласованию с генералом Судоплатовым и Генеральным штабом Красной Армии я сообщил им первую дезинформацию…»

Первые 4 месяца органы госбезопасности сознательно отказывались ставить перед немцами проблемные вопросы. И только в августе «Макс» сообщил в Абвер, что переданный им в «Престол» передатчик пришел в негодность и требует замены. Курьеры не заставили себя ждать.