Четыре сказки с особенными героями

Видимо все прихвостни оклёмывались после вчерашней пирушки, а уж их бурмистр в последнее время устраивал немало. Осмотревшись вокруг Гюнтер, намереваясь немедленно разобраться со своим главным обидчиком, смело шагнул вперёд к намеченной цели.

Но не тут-то было, внезапно из-за угла на полном ходу вылетела разъездная бричка. Описав немыслимую дугу и резко развернувшись, она остановилась прямо напротив крыльца Урентова дома, при этом, чуть не сбив Гюнтера с ног. Из брички, кряхтя и сопя, вывалился давний собутыльник и близкий сотоварищ бурмистра, околоточный полицмейстер, как раз тот самый по чьему велению Гюнтера должны были схватить и упечь в каземат.

Его утренний визит к Уренту был полной неожиданностью, хотя если хорошо знать его повадки, то в этом нет ничего удивительного. Всё очень просто, вчера на пирушке полицмейстер изрядно перебрал горячительных напитков, а потому сейчас ему было особенно плохо, и он спешил продолжить начатое вечером, тем самым, вроде как, поправить здоровье.

И вот вывалившись из брички, он сразу принялся отчаянно карабкаться по крутым ступенькам крыльца.

– Да что же это за дела,… дьявол побери, эту лестницу! Какого лешего понастроят таких ступеней,… совершенно невозможно попасть на половицу,… что за чертовщина! – пытаясь на своих коротеньких ножках преодолеть крутые ступеньки, чертыхаясь и сопя, ругался полицмейстер. Гюнтер же видя столь занимательную картину, сделал свои выводы.

– Надо же, как всё выходит,… и этот мой обидчик сюда примчался,… прямо сам господь мне его посылает.

Ну что же, пожалуй, так даже лучше будет,… за один раз с обоими негодяями расквитаюсь… – подумал он, и машинально нащупав в кармане магическую табакерку, кою накануне сделал для себя, резко кинулся к дому, и в ту же секунду настиг полицмейстера.

– Как дела, ваше благородие?… Что, сил нет, на ступеньки взобраться,… а может, сначала похудеть надо!?… Уж такому-то увальню жирняку, явно несподручно по такой лесенке карабкаться… – похлопав его по плечу едко съёрничал Гюнтер.

И этого хватило, чтобы полицмейстер моментально вскипел, как раскалённый самовар. Пыжась и урча, словно молочный поросёнок, он развернулся лицом к Гюнтеру и, гневно выпучив глаза, напустился на него.

– Что!? Что ты сказал юнец!? Да как ты можешь мне такое говорить, да я тебя сейчас в порошок сотру! Ах, ты шелупонь мелкая! – заорал он что есть мочи и яростно заскрежетал зубами.