Четыре сказки с особенными героями

А Урент как услышал от него такое утверждение, так вообще взбесился. Давай орать, ногами топать, руками махать. Да и полицмейстер от него не отстаёт, рядом пристроился, и поддакивает. Стоят оба, кричат, зубы скалят, из кожи вон лезут. И вдруг в какой-то момент разом затихли, будто оцепенели. Лица у них словно по мановению волшебной палочки обмерли, обвисли, движения рук замедлились, а раскрытые рты в глупых и ничего не выражающих улыбках исказились.

Это Гюнтер на них своей магией такое действие оказал, собрал в табакерку все их крики да оры.

Постояли они так секунду другую, бессмысленно посмотрели друг на друга, да и на ступеньки уселись. Сели, расслабились, проблески разума в их глазах погасли, веки обмякли, и стали они вместе со всеми вяло похихикивать. Хи-хи да ха-ха, и даже слюнки пустили. А люди-то видят, какие в них перемены случились, и сразу смеяться перестали. Смотрят на них и дивятся, в один миг полицмейстер и бурмистр из двух самых влиятельных чинуш слободы, в натуральных дурачков превратились.

– Ну, надо же, вот так чудеса! Ну, ты парень даёшь,… из лукавых дельцов, безвольных глупцов сделал! – заговорили люди и тут же узнали в Гюнтере юного ученика старика Карловича.

– Эгей, смотрите-ка,… да это же тот мальчишка, которого аптекарь тогда от обломов спас,… он же теперь у него в помощниках ходит! Ну, надо же не побоялся один против таких жуликов выступить! Да они тут всех замучили своим алчными поборами,… только и знали, что у честных людей деньги вымогали,… никто сопротивляться им не мог,… а он, глядите-ка, одним махом своих магических чар скрутил их! С такими отпетыми негодяями справился! Ай да молодец! – поняв, в чём дело, стали приветствовать Гюнтера люди.

А он табакерочку свою заветную до краёв набил, закрыл её, в карман убрал и говорит.

– Эх, полна коробочка,… выкачал я с них всё недоброе! Это же надо, сколько ярости, злобы да желчи в них было,… у меня аж палец устал её трамбовать! Вот смотрю я на них и вижу, какими бессмысленными они теперь стали,… а всё потому, что кроме жадности, корысти и жестокости в их душах отродясь ничего не водилось! Забрал я у них всё плохое, тёмное,… и не осталась сейчас в них ничего хорошего, только пустота да глупость! Вон сидят, олухи олухами, нет в них, ни добра, ни разума, ни капли совести.