Двадцать одна сказка обо всём на свете

– Ах ты, злыдень старый, мало тебе горя людского, так ты их ещё и защитника лишить хочешь! Я хоть тогда и маленький был, но запомнил как ты нас с братьями в злости и ненависти воспитывал да шкодничать заставлял! И теперь продолжаешь людям жизни ломать, но ты ошибаешься, с настоящим добром тебе не совладать! – не выдержав такой несправедливости, возмущённо воскликнул Митяй и в сердцах двинул деду прямо в ухо. Не ожидая такого хлёсткого неодобрения своих намерений со стороны внука, колдун рухнул как мешок с овсом да ещё и костями загремел.

– Эх,… видимо, нечего мне больше делать в этом доме,… в доме, где нет добрых людских отношений… – горько вздохнув, добавил Митяй и, хлопнув дверью, вышел вон. Ефрем же очухался только минут через пятнадцать.

– Ах, вот как,… Иван-солдат и внука моего на свою сторону переманил,… ну, я ему… – загомонил он едва пришёл в себя и, поднявшись с пола, заходил по светлице кругами, обдумывая план мести.

Меж тем Митяй, покинув дом, прямиком направился в лес к Огоньку. Выйдя на опушку, где они всегда встречались, он достал заветный свисток, дунул в него, и тут же из-за кромки деревьев показался Огонёк. Приземлившись, он немало удивился.

– Что такое? Что случилось? Почему ты здесь?… мы же только расстались… – заметив, как грустит Митяй, спросил он.

– Я из дома ушёл,… отвези меня в пещеру, есть о чём поговорить,… вечер будет долгим… – быстро ответил Огоньку Митяй и тут же взобрался ему на загривок.

А уже вскоре они сидели в уютной пещере у тёплого очага, где Митяй сообщил Огоньку обо всём, что узнал из откровений старого колдуна.

– И ведь что самое обидное, этот старый злодей мой родной дед… – закончил Митяй свой рассказ.

– Да не расстраивайся ты так,… не знал ты его доселе, ну и далее знать не зачем! Охо-хох,… а представь мне каково,… узнать, что я не чудище, а солдат Иван, защитник правды,… да ещё и отец твоей невесты! А ведь моя Марфа меня до сих пор ждёт,… вот и подумай, как я теперь перед ней такой покажусь,… что скажу,… эх, знать бы как меня расколдовать… – вздохнул Огонёк-Иван и призадумался.