Пять новых сказок обо всём на свете

Доволен сверх всяких мер, хоть и устал, но рад неимоверно. Так этот день и закончился, затем следующий не менее удачным оказался. Ну и дальше всё так пошло, закрутилось, завертелось. Филат и оглянуться не успел, как неделя пролетела, промелькнула, будто её и не было, зато целый мешочек золотого песка набрал.

Правда, мешочек тот размера небольшого, хотя на вес очень даже привлекательный. С таким мешочком да в столицу бы, так сразу миллионщиком стал бы. Но тут другое дело, здесь тайга и золота этого полно, только умей его добывать, из глубины недр извлекать.

А Филат, между прочим, уже хорошо наловчился это делать, всё-то у него как по маслу идёт. Впрочем, не совсем всё, ведь в его хозяйстве уже и шалаш обветшал, обновить бы надо, а то кровля пообсохла, да и провианта поубавилось, сухари да галеты остались, в городок сходить бы, добавить запасов, пополнить, так сказать кормовую базу. Да и в контору зайти, золотишко сдать, тоже не помешало бы, уж есть такой порядок; намыл золота – сдай. Ну а Филат замялся.

– Чего это я сейчас в город пойду?… время только терять,… вон, какая удача прёт,… теперь каждый день дорог!… Вот дожди пойдут, тогда и я в городок отправлюсь,… а пока солнце светит, я и на сухарях продержусь, зато обогащусь!… – отчаянно решил он, починил шалаш, обновил крышу, да снова за промывку шлиха взялся. Вот тут-то река и лес опять свой норов показали, ну не зря же эти места гиблыми зовутся, да у народа в проклятых числятся.

4

Этим днём Филат вновь намыл немало золотого песка. По привычке ссыпал его в мешочек и спрятал в шалаше. Там у него уже некий тайничок образовался: удобная такая ямка в земле, а сверху лапник, лучшего тайника и не придумать, ведь по идее дальше земли мешочек уж никуда не провалиться, а под лапником его и не видать – так рассуждал Филат. Но зря он столь легкомысленно подошёл к этому вопросу, на деле всё вышло иначе.

На другое утро Филат как обычно ушёл на реку золотишко мыть. Однако едва он набрал первую пригоршню, как земля заходила ходуном. Притом как на берегу, так и на реке, вода сразу мутью наполнилась, ил со дна поднялся, шлих клубами пошёл. А на берегу вековые ели, будто мелкий кустарник задрожали, затряслись, заколыхались, аж хвоя с них посыпалась.