Трисвечница

И что бы вы думали? Мотря, когда отец уснул, привязала поясок к его ночной рубахе и положила конец этого пояска себе под подушку. Это чтобы почуять, когда батюшка вставать будет. Так и случилось. Стал Алексей вставать, Матрешин поясок дернулся и разбудил ее. Удивился Алексей, улыбнулся, огладил рыжеватую бороду и сказал Мотре:

– Ты, синица, не велика птица, да сметливица.

Ныне Мотря вместе с Аниськой на клиросе в Троицкой церкви поет. И голос у нее тоже красивый, бархатистый такой. А поскольку она сметливая, Алексей и Анна отдали ее в школу.

Мотря два класса в ней закончила, читать умеет. Молится по книгам, читает вслух для всей семьи акафисты и жития святых. Вот…

А четвертого февраля девятьсот десятого года Анна Петрина родила еще двух девочек – двойняшек. Назвали их Марией и Агафьей. Только Машенька вскорости скончалась. А Ганя жива, хоть и слаба здоровьем. Сейчас за ней присматривает сестрица Матреша. Внимательная, исполнительная девочка. Только напугана очень. С детства, с пяти лет.

Это наш урядник Мотрю напугал – побил при ней палкой ее маму, Анну. Ну и случилось что-то с девочкой. С тех пор у нее руки трясутся. Она даже рукодельничать не может.

– Господи, помилуй! – округлив глаза воскликнула маменька, моя маменька. – Грех-то какой, праведницу обижать… Что ж это урядник так распалился?

– Обличила она его при всем честном народе. Он, ржавая его душа, деньги берет с простых людей. За устройство дел всяческих: ну там спор какой решить или порядок где навести, так он берет сторону того, кто ему денежку дает.

А то, что она праведница… Кто об этом знает? Ее больше знают как «бабу с вывихами».

– Это как?

– Ну, думают, что Анна не в своем уме…

– А она что?

– Она-то? Юродам молва как овцам трава. Съедят и не заметят.

– А какая молва бывает о юродивых?

– Мир о них так судит: «Все люди как люди, живут себе, Богу молятся, добрые дела делают, а юроды дурака валяют».

– Разве это плохо, когда люди добро стараются делать, когда хорошей молвы о себе хотят? – с сомнением спросила я Василия Афанасьевича.

– Сурьезный вопрос, егоза… э-э… Елизавета Флоровна! Да, люди, конечное дело, хотят после себя добрую память оставить. Только как оно порой бывает? Смотришь на некоторых таких, добреньких… Они и смиренные вроде, негордые. Все хорошо, пока кто-то на них клеветать не начнет. Тогда они так переживают, что грехи себе наживают. Раздражительность, гневливость… Добрые дела не ради доброй молвы надо делать.