Трисвечница

Господь сказал, что, если ты творишь милостыню, «пусть левая рука твоя не знает, что делает правая».

– Это как же? – заерзала я. – Как же? Я сама руками управляю, знаю, чего они должны делать.

– Любезная Елизавета Флоровна, – по-учительски заговорил Карпуня-книгочей. Взял чашку с чаем и, отхлебнув глоток, продолжил: – Расскажу я вам простенькую историю. Дело было так. Лет двадцать тому назад были в нашей губернии пожары. Страшные, жуткие пожары. Помнишь, Акулина Трифоновна?

– Помню, как не помнить, – вздрогнула маменька.

– Ну вот, после этих пожаров несчастные погорельцы по всему нашему уезду ходили. Помогали им люди как могли. И вот решили богатеи нашего села Ялтуново помочь им. Собрали одежду, еду. Как раздавать? Один из богатеев, Иван Сидоров, встретил Анну Петрину и посоветовался. А та ему говорит: «Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая». – «Это как?» – спросил он. «Да так. Раздавайте тихо, мирно, каждому, кто нуждается». – «Ну, мы же во славу Божию еду раздать хотим. Бесплатно.

Пусть все люди знают, что мы им помочь хотим». – «Неплохое дело вы задумали. Да, неплохое… Только ничего у вас не выйдет. Правая и левая рука значат тайну милостыни».

Карпунин замолчал и опустил глаза на пол, разглядывая затейливые, похожие на цветочные клумбы половички. А я заерзала:

– Ну и чем дело-то кончилось?

– А тем, – сказал Карпунин, подняв с половичка крошку хлеба и положив ее в рот, – что бедным ни крошки не досталось.

– Как так?

– А так. Собрали богатеи одежду да еду, принесли к ялтуновскому храму и стали раздавать.

Набежали на раздачу пройдохи, оттеснили погорельцев и в первую очередь стали все разбирать. А когда пришла очередь погорельцев, там уже – фью! – пусто.

Потому я к Петриным почтение имею. Они странникам не ради доброй молвы ночлег дают, кормят и поят их. Христа ради они это делают. И трудятся Петрины от зари до зари. Землю обрабатывают, урожаи большие собирают, скотину держат, кур, гусей. А сами постятся.

– Куда ж они урожай девают? И скотина им зачем, коль они постятся все время? – спросила я.

– Так я уж сказал: нищих да странников кормят. Петрины за год одной картошки по сорок мешков собирают, а к весне ее даже на семена не хватает. Вот… Бывало, Анна свои и мужнины лапти странникам отдавала. Так и ходили Петрины босиком.

Маменька встала из-за стола, подошла к божнице и ласково поправила угасающий фитиль лампады. Огонек ожил и благодарно затрепетал.

– Да… – сказала маменька.