Перестройка

У неё давно был ключ от его комнаты, который они прятали в условленном месте, и она лежала на кровати, а отнюдь не дожидалась под дверью. Тем не менее едва переступив порог, он попал под ураганный шквал эмоций с непрерывными вспышками молний из-под роскошных чёрных ресниц. Гульнара дала волю давно сдерживаемому темпераменту и обозначила, что из них двоих она ни разу не жертва. Выдержав напор, Ромка просто и спокойно сказал, что ни в коем случае не желает причинять ей такие страдания и потому предлагает прекратить отношения.

Сначала она не поняла, насколько это серьёзно, и принялась извиняться за сорвавшиеся с языка слова. Причём делала это так же эмоционально, как и обвиняла его во всех настоящих и мнимых грехах. Но сказав А, Ромка всегда говорил Б. И он с неожиданным внутренним облегчением произнёс: «Прости, я не люблю тебя больше…» С тем, что произошло дальше, ему никогда прежде сталкиваться не приходилось. Красивое лицо исказилось гримасой боли, и она завыла. Она повисла у него на шее и выла как простреленная навылет волчица. Она выла и покрывала его лицо бесчисленными поцелуями. Слёзы непрерывно катились по смуглым щекам, а полные красные губы неестественно и некрасиво кривились. Оторопев, Ромка выдержал какое-то время, а потом мягко отстранился и сделал шаг назад. К двери. Он хотел только одного – уйти. Уйти из своей комнаты и из её жизни. Почувствовав это, она бросилась на колени и обхватила его ноги руками. Он замешкался. Она неправильно истолковала это как нерешительность и принялась целовать ноги, постепенно опускаясь всё ниже, и, наконец, дойдя до уличных ботинок. После этого он вырвался и выбежал из комнаты, в последний момент заметив, что она лежит на полу с руками, простёртыми к двери, и глухо воет. Он был ошеломлён – да! Он был опустошён – да! Но он не был тронут. Ему не было её жаль, как было жаль девушку, кутающуюся в демисезонное пальто и молча уходящую в ночь. В моменте пришло необъяснимое понимание, что она выла не по ушедшей безвозвратно любви. Просто у избалованного ребёнка отобрали игрушку, в которую тот ещё не наигрался. Ребёнок, не привыкший расставаться с игрушками…

Вскоре у неё начались отношения с аспирантом-земляком. Тот был значительно старше, представительный и с полным ртом золотых зубов. Ромку она, казалось, перестала замечать, всячески демонстрируя окружающим, как счастлива в новых отношениях.

* * *

Пришла весна. С ручьями и грачами, а потом и первым громом. Солнце отражалось в лужах и весело скакало по крышам.