Лента жизни. Том 2

На второй день турнира степновцы, одержав до того две победы над такими же, как и они, командами сельских районов, вышли в полуфинал и были разгромлены парнями из детской спортивной школы города Адовска. Утерли степновцы носы от обидной влаги, стали собирать вещички в обратную дорогу. Автобус должен был отойти под вечер, так что оставалось время побродить по городу. Но не тут-то было! Дробухин каким-то одному ему ведомым путем, очевидно, через кого-то из девчонок их класса, заранее, еще в Степновке, раздобылся адресом семьи Безбородько.

И потащил друзей за собой в гости к Гале. По пути остановились у киоска, скинулись из оставшихся финансов, купили кулек шоколадных конфет «Озеро Рица». Рядом с киоском приютилась старушка в белом платочке. Прямо на земле, в тенечке, стояло ведро с чернобривцами. Толян полез в карман, достал рубль и, не торгуясь, взял у бабуси букет цветов. Адрес, к удивлению, оказался верным. На звонок дверь открыла мать Гали, рослая и пышногрудая Цецилия Абрамовна в цветастом халате до полу. Волоокая, с некоей неизъяснимостью во взгляде, который переняла у нее дочь. Всплеснула полными руками, с некоторым усилием узнавая в рамке распахнутого входа бывших одноклассников дочери.

– Галочка у новой подруги, – была ее первая фраза. Но увидев, как вытянулось и помрачнело лицо Дробухина, держащего у груди цветы и бумажный сверток, Цецилия Абрамовна сделала приглашающий жест рукой: – Да вы проходите, не стесняйтесь. Галя обещала скоро прийти.

Я вас пока чайком напою.

Она провела ребят длинным коридором к стеклянной двустворчатой двери и ввела в большую комнату, какие в сельских домах именуют «зала». Здесь Цецилия Абрамовна приняла букет из рук Дробухина и поставила его в одну из хрустальных ваз, украшавших комнату. Радушно усадила гостей на диван.

– Вы пока полистайте прессу, – указала она на придвинутый к дивану низенький столик с гнутыми ножками, на котором лежали журналы и газеты. – Если хотите, можете включить радиолу.

Пластинки на тумбочке. Будьте как дома. Я скоро.

Она растворилась в недрах огромной квартиры. Железниченко и Крюков уткнули послушно носы в цветные иллюстрированные журналы. А Дробухин направил стопы к музыкальной машине. Долго тасовал пластинки, шелестя бумажными обложками. Наконец выбрал одну, щелкнул клавишей и поставил на крутящийся диск. Засипела, слегка похрустывая от пыли, разгонная часть звуковой дорожки.