Лента жизни. Том 2

Он встал в пару с Лешкой, сам бросал глину, поскольку был повыше и посильней, а напарнику велел добавлять на три его лопаты глины лопату песка, столько же опилок и необходимую дозу извести.

Пока ударная двойка орудовала у транспортера, остальные подгребали поближе компоненты шихты. Чередовались поначалу через четверть часа, но затем усталость стала брать свое. Отсветы закатившегося солнца не давали уличным фонарям проявить четко новое трудовое место. Требовался навык не мазать мимо ленты каждый новый бросок лопаты.

Удавалось это не всегда, и вскоре обочь транспортерного хобота высились горки шихты, убирать которые не поднимались усталые руки.

– Шабаш на ужин! – скомандовал появившийся через полчаса Стамбулыч. Оказалось, что он успел сходить домой и принес полбуханки черного хлеба, кастрюлю отварной молодой картошки, еще теплых огурцов с грядки и термос со сладким чаем.

Новоявленные шихтари охотно зашабашили, откопали в своих «сидорках» остатки дневной роскоши и умяли все подчистую, запивая поочередно чаем из кружки механика.

Обычно ведь с собой из дома кружки не носили, потому как молоко пили из горлышек бутылок – их матери считали молоко не в пример полезней грузинского чая вкуса соломы.

Описывать дальнейшее в деталях у меня уже тоже недостает бодрости. Вторая смена есть вторая смена, даже и для взрослого, закаленного работяги-мужика, чего уж тут толковать о двенадцатилетних мальцах! У вдохновения тоже есть пределы. Впрочем, разве сельские мальчишечьи работы тяжелы только на кирпичном заводе? Вы становились когда-нибудь с тяпкой наперевес в начале километрового рядка колхозной картошки, которую надо было прополоть и окучить «отсюда и до обеда»? Вы утоляли растущую час от часу жажду теплой водой из железной бочки, стоящей на солнцепеке с краю поля? Приходилось вам вставать в четыре часа зимним утром, брести в потеми через все село к подшефной колхозной конюшне и чистить лошадиные стойла от навоза? Запрягали ли вы лошадь в сани и ездили по дворам, собирая птичий помет для селитрового удобрения тех же самых необозримых колхозных полей? Копали неделями под холодным осенним дождичком картошку, рубили кукурузу на силос, грузили ее в буксующие «полуторки»? Еще не было в силе закона о четырехчасовом рабочем дне для подростков до шестнадцати лет от роду.

Вкалывали по восемь, а то и по десять-двенадцать часов. И вроде так и надо было…

Спасла опять Борькина находчивость.