Лента жизни. Том 2

Взбунтовался в нем не спортсмен-многостаночник, а чуткий к слову и весьма ранимый лирик. «Столбы!..» А чугунные бабы не хотите?» На том раздвоение спортивных интересов завершилось, хотя баскетбол и остался любимой разминкой перед основными занятиями в многосложном десятиборье.

– Где живешь? – уточнил он маршрут у попутчика.

– Готель «Таврыя», – откликнулся «столб».

– И что, вам дозволяют по ночам разгуливать? Режимить не обязательно?

– Ни! У нас строго! Цэ мы писля контрольной гры. Трэнэр дав отпуска – дискотэка.

А у кого дивчата е – допроводыть до дому.

Гостиница «Таврия», насколько помнилось Олегу, была как раз в центре города, в двух шагах от художественной галереи Айвазовского. Эти два главных ориентира помогут ему побыстрее найти бабушкин дом. В последний прошлогодний приезд сюда именно так он и ориентировался.

Неоновая вывеска гостиницы была почему-то на английском языке. «Hotel», – прочитал по-русски Олег и усмехнулся: получилось – «хотел». «Чего хотим, чего ищем, – всплыла философема.

 – Чего я желал-хотел? Что будет на самом деле?»

– Ось и прыйшов, – гуднул на прощанье юный баскетболист.

– Счастливо! – протянул руку легкоатлет и лирик. – Заткни за пояс этого негра Чемберлена, а то он совсем распоясался в своей эн-би-эй.

– Ага, – согласился Гриша.

На том и расстались, как и с Наташей, – навсегда. И снова солоноватый налет покрыл губы Олега. А может, это от ночного марш-броска?

В глаза неожиданно влился молочноватый рассвет. Ручные часы показывали без четверти пять.

Куда же теперь шагать? Олег вспомнил, что возле бабушкиного дома он обычно видел афишную тумбу киношки. Он всмотрелся в пустынность улицы. Брусчатка горбатилась, покрытая крупной росой. У решетки водосброса валялась арбузная корка с почерневшей недоеденной мякотью, брошенная, наверное, каким-то пресытившимся отпускником. В эту пору они обычно наводняли Феодосию, чьи дешевые рынки и бесконечные пляжи притягивали как магнитом бледнолицых северян. Весь сезон здесь шла серьезная борьба с авитаминозом и чистотой городских улиц.

Через пару коротеньких, в два-три дома, кварталов вырисовалась знакомая тумба. На афишке детского кинотеатра рукой неведомого грамотея сикось-накось было начертано синей краской: «Конёк-горбунёк». «Так смешнее», – невольно отметил Олег местную народную трактовку заглавия ершовской сказки.

Дальше было просто. Свернуть и пройти под низенькой аркой во внутренний двор старинного двухэтажного дома.