Дневник еврея. Поэма

И он велел собраться нам

в дорогу, быстро, лихо,

Но мама, возразив словам,

Сказала очень тихо:

«Зачем нам покидать свой дом

И уезжать далеко,

За мерзость в парке за окном,

Ведь мысль их убога,

Нам есть, чего терять теперь

И нас нигде не встретят,

Я не хочу таких потерь

Нам там ничто не светит».

Они бы спорили, кто прав,

Но в двери постучались,

Конфликт дискуссий в миг погас,

Лишь взгляды заиграли.

На улице кто-то бранил,

Ругался, что есть силы,

Кричали, что бы отварил

С агрессией порывы.

И папа нам велел идти

И затвориться в спальне,

Засесть в объятьях темноты

Присутствие нас – в тайне.

Мы сделали, как он сказал,

Засели под кроватью,

А папа к двери зашагал,

За коей крики с бранью.

Он отворил и отошёл,

И в дом толпа влетела,

Сосед за ними в след зашёл

в мундире офицера.

Сосед, который дружен был

И знал меня с пелёнок,

Через дорогу от нас жил

Назвал отца «жиденок».

И маму он толкнул в плечо,

Назвал ее еврейкой,

Что ненавидит горячо

Еврейскую лазейку.

Отец вступился за неё

И кинулся к соседу,

Схватил мундирное тряпьё

И оборвал беседу.

Но тут же получил в ответ

От мужика у входа,

И пол залило крови цвет

Под крик: «Жидов порода».

Они накинулись, как зверь,

Что загоняет жертву

И били страшно, ты поверь,

Не говоря ответу.

Вопросы, что отец кричал:

«За что вы так жестоки?»

К смирению бесов призывал,

Но слышал лишь упреки,

Что мы, евреи, – не народ,

А кучка жалких воров,

Что уничтожат весь наш род,

Лишат земли просторов.

И я не смог это смотреть,

Окрикнул этих мразей,

Ведь не возможно тут терпеть

Садистских безобразий.

Я кинулся на одного,

Что бил отца исправно,

Ударил по носу его

И получил обратно.

Удар коснулся чуть лица,

Я пал и отключился,

Запомнил лишь отца слова,

Как он на них бранился.

Я слышал крики от сестёр

И звонкий голос мамы

И вмиг пропало все, как стёр

Злой режиссёр сей драмы.