Русская угроза (сборник)

– Бывает, – улыбается торгаш, – у меня такое тоже иногда случается. Птичку выбирать будем?

– Мне, вообще-то, котенок нужен… Внук попросил.

– Ну, котенок – это неинтересно. Котята у всех есть. То ли дело – канарейка! Вы послушайте, как поет.

Он постучал пальцем по клетке. Канарейка проснулась и неохотно выдала несколько звуков, мало похожих на песню.

– Это она не проснулась еще, – улыбнулся мужчина, – а когда распоется, и не остановить!

– Скотчем можно заклеить.

– Зачем?

– Тогда заткнется… Простите, можно я еще немного посижу?

– Конечно… А насчет канарейки подумайте… Котенок – это совсем не то.

Кроме ободранных обоев и шерсти на ковре, никакой радости. А здесь живая песня…

* * *

Живая песня…

Больше всех досталось Арви. И его очкам. Из очков они сначала превратились в пенсне, а потом в автомобиль, на скорости сто шестьдесят врезавшийся в бетонную стену. Сам же Арви сидел за рулем этого автомобиля. И у автомобиля не сработали подушки безопасности.

Когда били Микко, он пытался вспомнить весь свой русский словарный запас. Но, кроме «Привет!», «Как дела?» и «Хорошо», ничего не вспомнил.

А вопрос «Как дела?», заданный человеком после полученного удара дубинкой, выглядит несколько издевательски. А уж про «Хорошо» и говорить нечего.

«Да ты, сука, еще и прикалываешься?! Сейчас узнаешь, как у меня дела! Получай!»

Близнецы-сержанты работать умели… Видимо, омоновцы.

Я не знаю, о чем в тот момент думали мои финские компаньоны.

Возможно, о пресловутой русской угрозе или о том, что больше никогда не приедут в эту дикую страну, где полицейские убивают за обычный вопрос «Как пройти к ветеринару?». Возможно, о своих семьях, оставленных в Суоми. И к кому, в случае чего, отойдет их бизнес… А скорее всего ни о чем.

Они просто не знали, о чем думать…

Я же думал о чуде. Только оно могло нас спасти. Но после пяти минут избиения никакого чуда не произошло. Когда из разбитого носа брызнул кровавый фонтан, я просто упал на пол, закрыл голову руками и не сопротивлялся, как советует пособие «Что делать, если вы стали жертвой преступного посягательства», выпущенное у нас на эстонском языке немалым тиражом.

Это тоже не очень помогло, но удары ботинок по ребрам стали как-то менее чувствительными. Либо я уже не чувствовал боли.

Остановил мучения майор. Опять-таки с помощью живительного матерного слова, обращенного к сержантам.