Собор у моря

Однако еще более громкие крики послышались из окон верхнего этажа:

– Бернат! Бернат!

Бернат и человек, прогонявший его, обернулись к женщине, которая, наполовину высунувшись из окна, махала руками.

– Гиамона! – радостно воскликнул Бернат, приветствуя сестру.

Женщина исчезла, а Бернат снова повернулся к незнакомцу.

– Тебя знает сеньора Гиамона? – спросил тот, прищурив глаза.

– Она – моя сестра, – сухо ответил Бернат. – И знай, что никто и никогда мне ничего не платил.

– Я сожалею, – извинился мужчина, явно сбитый с толку.

 – Я подумал, что ты – один из братьев хозяина: сначала притащился один, потом еще один, еще и еще…

Увидев, что сестра выходит из дома, Бернат не стал дослушивать до конца и побежал обнять ее.

– А где Грау? – спросил Бернат, когда они уже расположились в доме и он, смыв кровь с глаза и отдав Арнау рабыне-мавританке, которая присматривала за маленькими детьми Гиамоны, смотрел, как сынишка опорожнял миску с молоком и крупой. – Мне бы хотелось обнять его.

Гиамона махнула рукой.

– Что-нибудь случилось? – насторожился Бернат.

– Грау сильно изменился. Теперь он богатый и важный. – Гиамона показала на многочисленные сундуки, стоявшие у стен, шкаф и остальную мебель, какой Бернату никогда не приходилось видеть, на несколько книг и изделий из керамики, ковры, устилавшие пол, гобелены и занавески, висевшие на окнах. – Теперь он почти не занимается гончарной мастерской; все это делает Жауме, его первый помощник, с которым ты столкнулся на улице.

Грау посвятил себя коммерции: корабли, вино, оливковое масло. Теперь он консул гильдии гончаров, а значит, согласно Барселонским уложениям, кабальеро и сейчас весь в ожидании, что его назначат членом городского Совета Ста.

Гиамона обвела взглядом комнату:

– Он теперь уже не тот, Бернат…

– Ты тоже очень изменилась, – перебил ее брат.

Гиамона оглядела свое тело матроны и, улыбнувшись, кивнула.

– Этот Жауме, – продолжил Бернат, – говорил что-то о родственниках Грау.

Что он имел в виду?

Прежде чем ответить, Гиамона покачала головой.

– Дело в том, что, когда близкие Грау узнали, что их брат разбогател, все – братья, двоюродные братья и племянники – притащились в мастерскую. Они бежали со своих земель в расчете на помощь Грау.

Гиамона не могла не заметить, как помрачнело лицо брата.

– Ты… тоже? – спросила она, и Бернат утвердительно кивнул. – Но ведь у тебя были такие замечательные земли!..