Собор у моря

Гиамона не могла сдержать слез, слушая историю Берната.

А когда он рассказал о мальчике из кузницы, она встала, подошла и опустилась на колени рядом со стулом, на котором сидел брат.

– Не признавайся в этом никому, – посоветовала Гиамона и прижалась головой к его ноге. – Не переживай, – всхлипнула она, дослушав брата до конца, – мы тебе поможем.

– Сестрица, – ласково произнес Бернат, гладя ее по голове, – как же вы мне поможете, если Грау не захотел помочь своим собственным братьям?

– Мой брат не такой, как все! – твердо ответила Гиамона.

Уже наступила ночь, когда ее муж явился наконец домой. Маленький и худой Грау, весь на нервах, ругался сквозь зубы. Гиамона ждала его и слышала, как он пришел. Жауме успел сообщить хозяину о последней новости в их доме: «Ваш шурин спит рядом с подмастерьями на копне соломы, а ребенок… с вашими детьми».

Грау тут же поспешил к жене.

– Как ты посмела? – крикнул он, выслушав ее сбивчивое объяснение. – Он – беглый серв! Ты знаешь, чем это может закончиться, если в нашем доме найдут беглеца?! Мне конец! Мне придет конец!

Гиамона слушала его не перебивая и холодно наблюдала за тем, как он ходил вокруг нее с искаженным от злобы лицом.

– Ты сошла с ума! Я отправил своих братьев на кораблях за границу! Я дал приданое женщинам из своей семьи, чтобы они вышли замуж не за местного, – и все для того, чтобы никто не мог ни в чем осудить нашу семью! А теперь ты… Почему я должен обходиться с твоим братом иначе?

– Потому что мой брат не такой, как все! – снова крикнула Гиамона.

Изумленный, не ожидавший возражений, Грау стал заикаться:

– Что? Что ты хочешь сказать?

– Ты все прекрасно понимаешь. Не думаю, что тебе надо напоминать об этом.

Грау потупил взгляд.

– Именно сегодня, – пробормотал он, – я встречался с одним из пяти городских советников, надеясь, что меня, как консула гильдии гончаров, изберут членом Совета Ста. Похоже, мне удалось склонить на свою сторону троих из пяти советников, остались только судья и викарий.

Гиамона мягко напомнила:

– Мы обязаны ему всем.

– Я всего лишь ремесленник, Гиамона. Богатый, но ремесленник. Знать презирает меня, а торговцы ненавидят все больше и больше. Если станет известно, что мы приютили беглеца… Ты знаешь, что скажет знать, у которой есть земли?

– Мы всем обязаны Бернату, – с твердостью в голосе повторила Гиамона.