Спасти Советский Союз

Те, кто не писал доносов и не требовал сурового наказания для друзей. Но именно эти люди спасли Москву, как и те солдаты, которые ценой своей жизни остановили врага. Сталин оставался в Москве, он надеялся на чудо. И оно свершилось, но этот по истинно исторический феномен сделал не вождь и даже не Жуков, таланту которого надо отдать должное. Москву спасли честные люди, мужеству которых я отдаю должное и признаю свои ошибки, когда оценивал русский народ по всем этим стукачам и доносчикам.

– Скажи, Лаврентий, а ты мог меня спасти?

– Ты что такое говоришь? Я всю жизнь боролся за тебя.

В войну я создал мощную разведку, ловил шпионов и предателей, в это время их на самом деле было много. Честно выполнял свою работу. А после войны? Когда американцы взорвали над Японией ядерные бомбы? В поте лица трудился над сверхсекретным заданием, и четыре года спустя под моим руководством была создана наша атомная бомба, которая поумерила пыл империалистов, и страна могла спокойно жить. Много старался для тебя, ведь ракетными установками занимался тоже я. Ты не представляешь, как с облегчением вздохнул, когда умер Сталин. Мне хотелось взойти на трон, но не для власти как таковой. Хотелось провести реформы, ввести частную собственность, мелкие лавочки, магазинчики, мастерские, крестьянские хозяйства. Я все это видел и в Германии, и Польше, Венгрии. В ГДР было восстание в пятьдесят третьем году. Причина в том, что люди стали жить очень плохо, советская система не работала, и нужно было что-то менять. Да, тогда мы подавили бунт. Но ты можешь представить – рабоче-крестьянская власть подавляет своих же рабочих. Только тогда понял, что мы идем не тем путем. После этого восстания было ясно, что сохранить тебя на определенное время можно, только если все время держать народ в страхе. Но сколько можно запугивать людей? Ведь придет момент, когда страх уйдет, и что тогда делать? Сталин не туда повел всех нас, заливая дорогу потоками крови своего же народа. Честно, хотел тебя спасти! Начать реформы. Я бы мог, в руках у меня была большая сила, и все меня боялись, все эти шуты и трусы из Политбюро. Мог бы. Но Хрущев поступил подло, заманив меня в ловушку. Арест, а потом расстрел. Мне не было страшно, ругал себя, что недооценил этого клоуна Хрущева, надо было всех их арестовать, а потом проводить реформы. Но я оказался слишком самонадеян. Когда меня выводили во двор Лубянки, то был спокоен.