Возвращение

Сняв с опорных рам колеса, они отделили метательные рычаги и толстые холщовые ковши. Затем разобрали опорные рамы и принялись погружать их на спины верблюдов, лошадей и ослов, находившихся во множестве в конюшнях гарнизона.

В то же время наиболее тяжелые элементы катапульт погрузили на спаренные двуколки колесниц. Все это было завернуто в шкуры и надежно перевязано ремнями. Такая упаковка не натирала спин животных и способствовала дальнему переходу. Эта часть работ была завершена далеко за полночь при свете больших смоляных факелов.

Еще день, другой и можно двигаться в путь.

Филон был доволен. Старый мудрый иудей не подвел.

"Но чем он, Филон, сможет ему заплатить? Казна крепости пуста. Офицеры и те уже тридцать восходов солнца не получали положенных им денег".Эта мысль, непрерывно сверлившая мозг Филона, не давала ему покоя. Необходимо что-то срочно предпринять, и Филон решил устроить прощальный пир.

Он велел забить десять коров и с радостью сообщил, что уважаемый рав Нафтали и все его люди приглашены на этот пир.

Однако, вместо благодарности он увидел на лице старика смущенную улыбку, за которой последовал отрицательный ответ. Нафтали сказал, что его люди не смогут участвовать в этом пире.

— Нам не разрешено есть мясо животных, забитых не по законам кашрута. — неожиданно твердо произнес Нафтали.

— Что?!.. — не понял Филон.

— Если животные забиты не так, как того требует иудейская вера и сложившиеся традиции, — раздался голос подошедшего Силоноса, — они не будут есть этого мяса.

Солдаты встали, тепло приветствуя командующего армией.

Через два захода солнца гарнизон крепости был готов к дальнему переходу. И только теперь Филон, со свойственной ему непосредственностью, рассказал Силоносу о неоплаченном денежном долге.

Ничего не ответив, Силонос в сопровождении верного коневода Никоса направился к иудейскому кварталу. Однако, не доехав примерно полтора-два стадия, спешился, бросил Никосу поводья и велел ждать.

Он неторопливо шел по знакомым улочкам иудейского квартала. Обычно полные торопившихся и озабоченных людей, сегодня они были пусты. Жизнь затаилась в темных, вырубленных в скалах жилищах, за глинобитными стенами убогих домишек, и лишь из распахнутых дверей синагоги доносилось протяжное пение. Иудеи обращались за помощью к своему невидимому Властелину.

Силонос остановился и замер.