Гончар из Модиина

Ведь он родился там! Он был частицей их земли, которую они видели во снах; о которой постоянно грезили. В честь которой возносили самозабвенные молитвы.

Начальник отряда копейщиков Филон относился к иудею враждебно. Его раздражали еженедельные отлучки Эльазара, перешептывания с местными иудеями.

— Кто может такое позволить? — нарочито громко в присутствии гекатонтарха Силоноса вопрошал Филон. — Вместо очищающей жертвы всесильным богам Эллады, он воздает молитвы в своей варварской синагоге.

Однако по натуре Филон был человеком не злобным, и когда обнаружил, к величайшему своему удивлению, что иудей ни в чем не уступает его профессиональным солдатам, дальше сердитых замечаний дело не пошло.

Случай в ущелье Ару, в корне изменили отношение Филона к иудею. Он даже сказал как-то, что не прочь взять его обратно в отряд копейщиков. На что Эльазар ответил, что он и на коне остается копейщиком.

— Врешь, иудей, — беззлобно парировал Филон, — ты был и остаешься не копейщиком, но горшечником! Впрочем, в умении хорошо метнуть копье тебе не откажешь.

Дом собраний в Дура-Европосе находился в невысоком здании, сложенном из хорошо подогнанных камней, собранных в ущелье Ару.

Здание было вытянуто на 20 локтей вдоль городской стены и на 10 локтей в ширину. Внутренние стены были гладко отштукатурены.

Под потолком и параллельно полу пролегали широкие линии цветного орнамента повторяющихся геометрических фигур. По углам здания от потолка до пола опускались ленты искусно нарисованных виноградных лоз, увешенных сочными гроздями.

И лишь на одной стене, находившейся напротив арон-акодеш, находилась фреска с изображением большой группы израильских воинов в греческих военных доспехах: они защищали Иерусалим.

И когда в бейт-кнессет входил Эльазар, все смотрели на него и невольно переводили взгляд на воинов, изображенных не фреске. Иудеи Дура-Европоса знали, что рекрутская служба тяжела, но безмерно гордились, видя своего в военных доспехах.

Арон-акодеш размещался в полукруглой нише, обращенной в сторону Иерусалима.

Над арон-акодеш тускло высвечивала небольшая надпись на арамейском, которую и заметил Силонос.

Люди сидели на каменных скамьях вдоль стен. Неширокие сидения были покрыты коврами, местами лежали подушки, расшитые цветными нитями. Здесь можно было узнать последние новости, велись деловые разговоры, заключали сделки, неистово молились.

Эльазар молился. Его всегда первым вызывали к Торе.