Спецслужба Императрицы. Альтернативная история

Второй этаж направо. Ну, пошёл!

Но Воронин не сдвинулся с места.

– Выпить бы, Яков Семёнович… Куражу для.

Ругнувшись, штабс-капитан полез за пазуху и достал серебряную фляжку с коньяком.

– Вот, глотни. Настоящий «Мартель».

Воронин отвинтил крышечку и надолго присосался к горлышку.

– Эй-эй! Хватит, хватит! – встревожился Петровский, – Окосеешь, промахнёшься!

Террорист сделал ещё глоток и внимательно прочитал гравировку:

«Дорогому Николеньке в День Ангела от любящей В.

 С.»

Присмотрелся получше и хмыкнул:

– О, и герб!

– Это не моя, – попытался отбрехаться Николенька, отбирая фляжку.

– Почти дворянин… – саркастически бормотнул Воронин и вылез из саней.

Слегка неверными шагами он направился к парадному.

«Перебрал, всё-таки!» – с досадой скривился Петровский, – «Ну, да, на старые дрожжи полфляги вылакал!»

Устроившись поудобнее, запахнулся в тулуп поплотнее и принялся ждать. Мороз для Санкт-Петербурга был весьма неслабый: градусов двадцать по Реомюру, поэтому на усах и бровях обильно оседал иней.

Мёрз нос. Нервы тоже были натянуты, как канаты. Хотелось выпить, но, несмотря на то, что коньяку во фляжке оставалось ещё много, дворянин Петровский брезговал пить после больного ревматизмом Воронина. Вдруг у него слюни заразные? Нащупав в кармане брегет, нажал кнопочку репетира. Часы отзвонили девять часов, куранты отыграли четверть часа, затем тоненько продзинькали ещё шесть минут.

«Во, всего двадцать минут сижу, а кажется – два часа!» – поразился наш конспиратор.

От дома напротив к саням быстрым шагом подошёл могучего сложения флотский офицер, лейтенант.

– А ну, гони в Адмиралтейство! – приказал он, плюхнувшись в сани, – Рупь с полтиною!

– Заняты мы, ваше благородие! – виновато втянул голову в плечи фальшивый извозчик, – Седока жду!

– Какого-такого, к свиньям холерным, седока? – нахмурился лейтенант.

– Дык, вон в тот дом ушёл! Сказал: жди, щас выйду.

– Нахрен его! – махнул рукой флотский, – Другого ваньку найдёт! Поехали, тороплюсь я!

– Да он не расплатимшись! – попытался трепыхнуться Петровский.

Лейтенант начал закипать:

– Сколь он тебе должен-то?

– Восемьдесят копеек…

– Короче: трёшка! Вот, держи!

– Никак невозможно, ваше благородие! Он ходики в залог оставил!

Для обозрения был предъявлен брегет. Золотой, французский.