Дети железного занавеса

И дети, затаив дыхание, с мольбой в глазах, старались быть лучшей версией себя. Повезет лишь одному, и счастливца уведут в кабинет директора знакомиться с мамой и папой. А остальные… Остальные так и останутся стоять на веранде, прощаясь с горькой надеждой. Кто-то стойко, а кто-то со слезами на глазах.

«Надежда – мой компас земной,

А удача – награда за смелость.

А песни довольно одной,

Чтоб только о доме в ней пелось».

И Юра слушал и замирал. Да, горько. Да, обидно. Но он не терял надежды. В конечном счете, что еще ему оставалось? Родители найдут, непременно найдут его и заберут с собой.

Неважно куда, лишь бы подальше от этих холодных кирпичных стен, от окон, пустыми глазницами взирающих на него, от полной немого отчаяния веранды. Конечно, он понимал, что это будут не его родные мама и папа. Для этого Юра был достаточно взрослым. Ну и пусть не родные, но пусть они у него будут! Просто будут!

«Ты поверь, что здесь издалека,

Многое теряется из виду, -

Тают грозовые облака,

Кажутся нелепыми обиды.

Надо только выучиться ждать,

Надо быть спокойным и упрямым,

Чтоб порой от жизни получать

Радости скупые телеграммы…»[1 - «Надежда» – песня, написанная в 1971 году композитором Александрой Пахмутовой и поэтом Николаем Добронравовым. В 1973 году исполнена польской певицей Анной Герман.]

Юра слушал чарующую голос, уносящий его далеко-далеко, и верил, и ждал. Только могучие вековые деревья подбадривали его шелестом золоченой листвы, и словно в ответ его мыслям согласно кивали тяжелыми ветвями: «Жди, Юра.

Жди!»

ГЛАВА 2

«Раз-два-три-четыре», арбуз и «Судьба человека»

Ранее утро. В открытые настежь окна струится прохладный влажный воздух, напоенный ароматами земли, дождя и мокрой хвои. Начавшее свой тысячелетний путь с востока на запад солнце ненадолго заглянуло в детский дом «Елочки» и нежно дотронулось розовых щечек едва проснувшихся ребятишек. Его прикосновение было особенно приятно детям жадным до тактильных ощущений. Все как один в черных трусиках и белых маечках воспитанники детдома выстроились неровным строем в шеренгу.

Растущие в замкнутом пространстве и изолированные дети внешне были похожи друг на друга. Но именно сейчас, в ранний час пробуждения, как никогда бросались в глаза их уникальные различия. Бодрые и энергичные жаворонки и минуты не могли устоять на месте. Потирающие глаза и зевающие во весь рот совушки мечтали снова оказаться в своих теплых постелях и досмотреть прерванный сон.