Чужбина

В строгом длинном черном пальто, в норковой шапке и клетчатом мохеровом шарфе, он нетерпеливо посматривал по сторонам.

– Клуб нам не откроют, – как-то уверенно и громко заявила пухленькая девушка, – ты начинай уже свое собрание, а то мы здесь зря мерзнем.

– Ты права, Вера, – московский корреспондент достал из внутреннего кармана пальто свернутую в трубку газету, – странно, в сельском совете мне официально разрешили провести встречу с немцами Аккемира. Но соседи потом видели, как председательша собственноручно срывала мои плакаты.

– Казахам или русским сейчас бы здесь красную дорожку постелили, – с обидой сказала одна из женщин, – а немцев можно как баранов на морозе подержать.

– Мы сами в этом виноваты, – подала голос мама Иды, – неорганизованные, прячемся в своих землянках. Глянь, сколько нас тут собралось. На пальцах можно пересчитать. А вот если казахи кинут клич, сразу вся степь поднимется.

– Давайте не будем перебивать москвича, – распорядилась Татьяна.

Все недоуменно посмотрели на невестку Хабхабыча.

Хотя она и появлялась в поселке редко, но своенравную жену бывшего агронома здесь знали все.

– Циммерманн, ты че от нас хотел-то? – спросила, поеживаясь, Ида.

– Так тоже призываю, чтобы объединялись. У нас есть люди, которые не побоялись сразу же после войны обратиться к самому Сталину с просьбой восстановить республику немцев Поволжья. Уже тогда зародились ячейки общества “Возрождение”. Сегодня мы зарегистрированы почти в каждой области. В Москве планируется всесоюзный съезд советских немцев.

Поддержите и вы нас! Подписывайтесь на немецкие газеты, вступайте в общество “Wiedergeburt”.

– Газеты, это хорошо, – поддержала учительница немецкого языка.

– Да брось ты, мам! – тяжело вздохнула Ида. – Бумагой былую смелость уже не воскресить. Ты, Циммерманн, зря сюда приехал.

– А как можно выехать в Германию? – неожиданно прервала рассуждения Танечка.

Толпа оцепенела. Все разом замолчали. Десятки глаз сверлили женщину в белом модном берете. На лицах собравшихся застыл легкий испуг.

Как будто сейчас о чем-то запретном спросили.

– У нас на людях про это не говорят, – шепнула Ида.

– Почему? – громко недоумевала Таня. – Что я такого запретного спросила?

– Братья Исины узнают, враз и дом, и скотину у твоего Хабхабыча отберут. Не посмотрят, что его сын в обкоме работает, – процедила сквозь зубы женщина в кроличьей шубе и, развернувшись, быстро ушла.

– Да хватит страх тут наводить! – вновь подала голос румяная Вера.