Чужбина

Именно поэтому она даже не попыталась успокаивать Алтын, а лишь дала подруге почувствовать, что она рядом и постарается облегчить ее последние дни жизни.

Так они и просидели несколько часов, пока не услышали вдали гудок приближающегося скорого поезда.

***

На вокзале Кандагача семья Шмидт поблагодарила и распрощалась с Мирболатом.

– Передавайте привет всем нашим немцам в Германии, – сказал на прощание парень, – я вот тут купил у одного немца дом, скотину и бахчу. Эта волга мне тоже от немца досталась. А если у меня так много немецких вещей, то я тоже считай теперь ваш! Витя, пришлешь мне вызов на ПМЖ в Германию?

– Заведи себе еще немецкую овчарку, – смеясь вмешалась в разговор Таня, – вот тогда смело можешь немцем записываться.

До Москвы им предстояло ехать почти двое суток. Так получилось, что у Якова и Татьяны с Виктором места оказались в разных вагонах. Яков не переживал. Ему даже хотелось сегодня побыть наедине.

Раздался свисток проводника вагона. Поезд тронулся. Двери закрывали уже на ходу.

Через двадцать минут они проедут Аккемир. Яков прильнул правым глазом к грязному окну тамбура.

В просторной степи уже за километры виднелись десятиметровые водонапорные башни. Вскоре появилось и само здание вокзала. А через пару минут Яков увидел две крохотные фигурки Алтын и Амалии. Они одиноко стояли на перроне. Старушки не могли видеть в окнах мимо проносящегося скорого поезда лицо и фигуру Якова. Но они знали, что он там и что он машет им на прощание.

Поднятыми к небу руками они махали ему в ответ.

Как колосья пшеницы на ветру. Плавно, тихо и долго. Даже когда поезд уже скрылся среди лесопосадок карагача – женщины не опускали рук.

В одно мгновение все осталось позади. И ставший родным казахстанский Аккемир, и река Илек с его белоснежными известняковыми кручами, и его дом, и добрые казахские, русские, украинские и татарские и всех других национальностей друзья и соседи, и эти два самых близких его сердцу человека…

Считай, что вся его жизнь промелькнула в мгновение за стеклом тамбурных дверей.

Якову хотелось сорвать стоп-кран и выскочить на родной станции. Но назиданием звучали в голове слова Алтын:

– Ты должен вывести детей в Германию. А я приеду следом…

Поезд скрылся за горизонтом. Алтын, захлебываясь слезами, неустанно гладила Амалию по голове. Серебро казахских колец на смуглых пальцах сливались с седой косой немки:

– Курбым-жаным[33 - Курбым жаным (каз.) – самая близкая подруга]! Ты только меня одну не оставляй.