Восвояси

Главное, что обращаются в правильном направлении…

***

Буквально месяц тому назад изначально русское написание казахстанского поселка Аккемир исправили на “А?кемер” – что в переводе с тюркского означает – белый пояс. Над зданием сельского совета народных депутатов сменили советский красный на казахский, небесного цвета флаг. И вывеску поменяли на “акимат”.

После распада совхоза и в прямом смысле слова уничтожении здания его конторы, только в акимате остался единственный в поселке исправно работающий телефон. Амалии срочно надо было позвонить в Германию.

Благо, Хабхабыч в первом же письме написал номер телефона, по которому можно было с ним связаться. Отдав секретарше акимата свою месячную пенсию, Амалия по телефону кратко сообщила Давиду о смерти его супруги.

Уже на выходе из акимата ее вдруг окликнули. Отличительной чертой представительного вида секретарши всегда была высокая прическа в бордовый цвет окрашенных волос.

– Не дай бог ей где-нибудь головой о дверную притолоку зацепится. Вдребезги прическу разнесет, – бывало судачили злые поселковые языки.

Высокая и статная женщина долгие годы была председателем сельского совета народных депутатов. Считай, что первый человек в поселке. В переименованным на казахский лад учреждении – акимате – ей отвели всего лишь должность секретарши.

– Баб Маль, ты наверняка помнишь Третьяка? – нежданно-негаданно спросила Тамара Васильевна.

От неожиданности старушка застыла на ступеньке крыльца. Не сразу и не оборачиваясь ответила на вопрос вопросом:

– Что он там опять натворил?

– Письмо с зоны нам прислал.

Амалия медленно обернулась и испытывающе смотря в глаза секретарше сказала:

– Ну да. Такое дерьмо не забывается. Хотя и очень хотелось бы. Родной сын Третьяка теперь приходится сводным племянником моему приемному сыну. И что того? Вы же, Тамара Васильевна, сами знали этого негодяя.

– Ему недавно перевалило за семьдесять. Третьяк по возрасту попадает под амнистию и просит разрешения, доживать свой век у нас в поселке.

– Да никогда! – от нахлынувшей злости побагровело лицо старушки. – Пусть там, за решеткой и сдохнет. Он все равно не жилец на этом свете. Поди ты слышала, что его напарник, Король, пару лет тому назад освободился. Он думал, что умнее, побоялся вернуться в родной поселок.