Милош и долгая тень войны

Wagon [Вагон] // Slady Holokaustu w imaginarium kultury polskiej [Следы Холокоста в польской культуре] / Red. J. Kowalska-Leder, P. Dobrosielski, I. Kurz, M. Szpakowska. Warszawa, 2017. S. 413–445.]. А в коротком тексте «На окраине Варшавы» Милош пишет столь же пронзительно о гетто и его уничтожении. Катастрофа – неотъемлемая часть жизни поэта в предместье Варшавы.

Милош придавал огромное значение укоренению своих стихов в реальности, присутствию детали, в которой просвечивает правда. В беседе с ним Рената Горчинская заметила, что он не конструирует мир, а реконструирует его, и поэт согласился с этим утверждением[39 - Czarnecka E.

[Gorczynska R.]. Op. cit. S. 24.]. Впрочем, некоторые из этих подробностей повторяются в других стихотворениях. Несомненно, упомянутая «одинокая сосна» – это вид из окна в военном пейзаже предместья, как можно прочесть в стихотворении «О духе законов» (Вашингтон, 1947):

Я, с моим единственным сосновым якорем

на песчаной равнине,

С утаенной памятью о погибших друзьях,

С утаенной памятью о городах и реках.

    (Перевод С. Свяцкого)

Одинокое дерево появляется в других стихотворениях как символ скорби, быть может, крест – дерево часто выступает как христианский символ креста (якорь также заменял в христианстве знак креста). В стихотворении о Гайцы, названном «Баллада», представлен образ современной Пьеты: под старым деревом сидит Ирена Гайцы, вспоминающая сына (Пьета несколько иронична, так как мать «облупляет вареное яичко, / Запивает чаем из бутылки» (перевод Н.

 Горбаневской). Мы знаем, что это происходит в Варшаве, ведь ее признак – пустошь, покрытая пылью кровоточащего красного кирпича. В этом стихотворении речь идет о забытых друзьях, забытых городах, убитом прошлом.

Комментарии к «Окраине»

Александра Окопень-Славинская анализирует «Окраину» в комментарии к уже упомянутому тексту Михала Гловинского. Окопень-Славинская озаглавила свой текст «„Окраина“ как другая „Песенка о конце света“». В нем она убедительно показывает, что военная повседневность Варшавы в этом стихотворении является повседневностью «конца света»: апокалипсису сопутствует нормальность, жизнь течет дальше[40 - Okopien-Slawinska A.

„Przedmiescie“ jako inna „Piosenka o koncu swiata“. Przyczynek do opisu sztuki poetyckiej Czeslawa Milosza. [ «Окраина» как другая «Песенка о конце света». К вопросу об описании поэтического искусства Чеслава Милоша] // Pamietnik Literacki. 1987. № 1. S. 217–231.].