Марта из Идар-Оберштайна

Историк еще говорил, приводил в пример Лондон и торжество в честь королевы Виктории в 1897 году. Называл цифры погибших, только Анна больше не вникала. Ее преследовало чувство, что подобное уже где-то слышала. Поэтому напряженно вспоминала, сжимая пульсирующие виски, и вскоре выудила из памяти большую многокомнатную квартиру, стол, накрытый скатертью с бахромой, бледный запах духов, поднимающийся от таза с горячими кирпичами, китайскую ширму и чей-то удушающий кашель.

Во время первой школьной практики половина учеников забрали из училища документы и навсегда зареклись переступать порог учебных заведений.

Как выяснилось, многие панически боялись «сцены», детей и не могли солировать целых сорок пять минут у доски. Анна уговаривала однокурсников не пороть горячку и рассказывала анекдот, как одна дама пришла домой и завопила: «Ааааааааа! Ааааааа, ааааааа! Аааааааааааа, аааааааааааааааааааа!» Муж отложил газету, спустил на кончик носа очки и попросил кратко объяснить, что случилось. Мадам села, сложила руки на коленях и тихо произнесла: «А».

Поначалу студенты, даже не пытаясь скрыть зевки, наблюдали за первоклашками. За тем, как по слогам читают басню о вороне и зубрят правила ухода за комнатными растениями. Сравнивают числа с помощью жуков и бабочек и встраивают между ними знаки «больше» и «меньше». Через неделю стали давать уроки самостоятельно. Один из парней смог произнести только фразу:

– Уравнение – это равенство, в котором есть неизвестное число, – а потом на полусогнутых подкатил к Ане и объявил: – Дальше тему продолжит Анна Ивановна.

Шепнул абсолютно сухими губами:

– Я забыл, что говорить, выручай.

Анна вышла и мастерски перевела урок в плоскость сказки «Цветик-семицветик».

Она готовилась к каждому уроку, как к спектаклю, и, бывало, репетировала перед зеркалом, как будет доносить переместительный закон сложения или рассказывать о кладовых земли. Рассыпала по банкам песок, глину, каменный уголь и гранит.

Тащила из дома все: отрезы тканей, пуговицы, липкую ленту, картон и даже обои, завалявшиеся на шкафу. Вспоминала профессоршу, утверждавшую, что настоящий учитель ради яркого и образного урока вынесет из дома все.

Одна из практиканток написала на доске «траНвай» вместо «траМвай». Учительница схватилась за свой воротник, и на парту посыпались крохотные пуговицы, прятавшиеся под отворотом. Приставным шагом направилась к девушке и что-то смущенно шепнула.