Марта из Идар-Оберштайна

Та снисходительно ответила:

– Вы разве не знаете? Проверочное слово – траНспорт!

На следующий день оригиналка ляпнула на уроке математики:

– Дети, что я вам вчера задом надавала?

А проходя сложение и вычитание в пределах двадцати, на полном серьезе предложила детям представить четыре руки вместо двух и тут же сообразила задачу:

– В кухне на полке стояли двадцать пачек соли. Одну съели за обедом, одну – за ужином. Сколько пачек соли осталось?

Как потом ей ни доказывали абсурдность задачи – ведь невозможно слопать пачку соли за один присест, даже если в семье двадцать восемь человек, – она ни с какими доводами не соглашалась.

Характеристики в училище сочиняли всем преподавательским составом. Педагоги, рассевшиеся за круглым столом, болтали в чае сдобными сухарями и высказывались о каждом выпускнике. Половине не рекомендовали устраиваться на работу в школу, аккуратно подталкивая к пробам себя в чем-то еще: в выпекании булочек, разбивке фруктового сада, проведении массовых праздников и свадеб, но никак не уроков.

Когда вошла Аня, члены педсовета расплылись в улыбках, а боящаяся сквозняков Бабушка объявила:

– Деточка, вы словно бутон розы, уже прекрасны, но станете еще краше, когда полностью распуститесь.

Позже Анна в шутку переспрашивала у коллег:

– Как думаете, я уже распустилась?

В их вялом провинциальном городке мест в школах не оказалось. Ветераны отечественной педагогики держались за свои указки и таблицы мертвой хваткой и даже вышедшие на пенсию и вставившие в уши слуховые аппараты продолжали заполнять табеля и проводить родительские собрания, заканчивая их на обязательной позитивной ноте, как того требовал педсовет.

В июле Анна обегала все учебные заведения и отчаялась. Ее распирало от знаний, идей, замыслов, но не было возможности их применить. Сентябрь уже подошел вплотную, и по утрам отчетливо пахло вспотевшими листьями, яблочным повидлом и желудями, а она все так же рассиживалась дома, не представляя, каким образом может стать полезной. В один из тягостных дней к ним заглянула знакомая и обмолвилась, что уже третий сезон торгует в Москве. Мама оживилась, загремела парадными чашками и попросила подругу взять дочь с собой. Здесь ловить нечего, все равно год в пролете, а там на свежем воздухе позанимается арифметикой и заработает деньжат. Анна, занятая рисованием туч и таблиц с правилами ударения, рассеянно разболтала кистями прикорнувшую зеленоватую воду и уставилась на отца.