Князь Александр Невский

Ему хотелось также удержать руку брата, но Фёдор ласково отнял её:

– Ты знаешь, Саша, знаешь.

– Так ты скажи, слов в тень не прячь! – воскликнул князь. – С того света просто так ведь не приходят, Федя! Что такого мне знать надобно, что тебе сюда прийти попущено?

Мальчик снова улыбнулся:

– Так у меня ж душа чистой осталась. Мне многое попускается. Но ты, брате, сможешь больше моего, вот поглядишь! И не страшись ничего. Чему должно статься, то станется…

Александр резко открыл глаза. Его лицо было покрыто потом.

Даже прилипшие ко лбу пряди светлых волос стали влажными.

Очаг ещё слегка дымится, но огонь в нём почти угас, только по головешкам, словно гоняясь друг за дружкой, пробегали багровые искры.

Он огляделся. В избе ещё оставалось полутемно, но за порогом наступил рассвет – тонкие серые лучи пронизывали утренний сумрак.

Внутри ещё дремали несколько человек дружинников, но в основном все пробудились – снаружи доносились их голоса: вероятно, они седлали коней и возились со сбруей.

Пригнувшись, в низкую дверь вошёл Митрофан. Увидав, что Александр проснулся, не без тревоги вгляделся в его лицо:

– Здрав буде, княже! Что, полегчало тебе?

– Полегчало. – Александр сел, проводя по лбу рукавом рубахи. – Поспал, так вроде и немочь прошла. Слышь-ка, Митрофанко, а я во сне брата своего нынче видал. Фёдора.

Дружинник невольно насторожился:

– Это какого такого Фёдора? Того, что тебя годом старше был? Того, что совсем молодым помер?

Александр встал без видимого усилия, но тут же едва не ударился головой об одну из поперечных балок потолка избы.

Отстранился, усмехнувшись, и, пошарив вокруг себя, нашёл и принялся надевать снятые с вечера кафтан и кольчугу. Одеваясь, уже не глядя на дружинника, проговорил:

– Его видел, его самого. Он не то что молодым, Митрофанко, он, считай, почти что мальцом Богу душу отдал. Болел долго. Лекари да знахари отца упреждали: не жить Феде. Так князь Ярослав, отец наш, надумал его женить, чтоб род с его стороны не прерывался, чтоб успел братец дитя зачать.

Но и свадьбу сыграть не поспели – пришлось похоронную тризну править. Как думаешь, с чего я его ныне видал?

Митрофан попытался сделать вид, что спокоен, но получилось плохо. Он даже не сумел скрыть дрожи в губах:

– Ну, ты и вопросы задаёшь, княже! С чего мы покойников видим? Кто ж те ответит? Я вон у священника как-то спрашивал, так он мне только молиться больше велел и чаще усопших своих поминать.