Князь Александр Невский

Его толпа тоже встретила нестройным гулом. Хотя многие знали заранее, что епископ Симеон должен прибыть в этот день в Переяславль, его всё равно ждали с волнением. И, увидав, убедились: событие, о котором было заранее объявлено, непременно состоится.

– Гляди-ка! – Кто-то из толпившихся в первых рядах бояр толкнул в бок другого. – И впрямь владыка пожаловал! Из Владимира приехал. Специально – чтоб над княжичами княжеский постриг сотворить…

– Вижу, вижу, – кивнул сосед говорившего. – Да и кто б сомневался? Ярослав что замыслит, то непременно да сделает.

Только вот не спешит ли князь, а? Чуть не из люльки да в князья?

Первый боярин возразил:

– Ну, полно! Так уж и спешит? Оно само собой, больно молоды княжичи. И что с того? И моложе бывали… Чего? Одному семь, другому шесть. На конях сидеть умеют? Умеют. Пора, значит. Да и Ярославу князю ко времени. Он всё на войне да на войне. А у нас хоть и дети, а князья будут – народу так спокойнее. А то всё на женской половине, при мамке сидят.

Хватит!

Под приветственные крики громадной толпы, слившиеся между тем в единый нестройный гул, колесница встала возле крыльца собора. Мальчики, держась за руки, не без усилия, принялись подниматься на высокие ступени. Князь и княгиня следовали за ними, слегка переглядываясь. Епископ в это время уже вошёл в храм.

Возле Царских врат высокими стопами были сложены алые бархатные подушки. Но княжичи медлили подняться на амвон. Фёдор, почувствовав, что его младший брат колеблется, крепче сжимает его руку:

– Ты чего, Саша? Идём!

– А нам туда можно? – с невольным трепетом шепнул Александр.

– Отец сказал, стало быть, можно!

Голос старого епископа заставил мальчиков очнуться:

– Идите сюда, чада мои!

Оба, вскинув головы, посмотрели на владыку Симеона.

Лицо старца было сурово, даже словно бы печально: он хорошо понимал, на какую трудную судьбу сейчас благословит двоих детей. И впрямь – по-церковному Фёдор только первый год стал именоваться отроком, Александра же величали покуда младенцем[4 - Обычай, соблюдаемый и по сей день.

По церковной традиции до семи лет ребёнка именуют младенцем, его причащают без исповеди (чист, не согрешал ещё), с семи лет – отроком, затем же человека зовут просто рабом Божиим или рабой Божией.]. Но что с того? В этот день им предстояло стать князьями, а значит, не быть больше детьми…

– Приспел час быть вам князьями! Учиним же сей обряд, как пращуры наши чинили.