Князь Александр Невский

Александр же резко сел в постели.

– Тихо! – Голос Фёдора Даниловича звучал повелительно. – Живо обоим одеваться и за мной!

– Почто? Что случилось? – спросил князь Фёдор.

– Мы уезжаем, – кратко ответил наставник.

После этого обоим мальчикам ещё какое-то время казалось, будто они продолжают спать и просто видят сон.

Заснеженный двор, едва различимые в снежной мгле ворота. Несколько человек тихо проходят, ведя в поводу коней. В сёдла сели только Фёдор и Александр, остальные шли, ведя коней в поводу, ласково поглаживая конские морды, чтобы скакуны, взволновавшись, не выдали их ржанием.

Беглецы миновали ворота дворища, прошли к городским воротам. Преданная князьям стража отворила их.

– Ушли, кажется! – прошептал, крестясь, боярин Фёдор.

И вот уже все вскакивают в сёдла и во весь дух мчатся прочь от Новгорода. Темнота зимней ночи поглощает их.

Глава 7

Новый друг

Месяц спустя князь Ярослав Всеволодович стоял перед раскрытым, несмотря на зимнее время, окном, в ярости потрясая зажатой в кулаке бумагой:

– Вишь, матушка-княгинюшка, что пишут, аспиды ночные?! Дескать, они княжичей от себя не гнали и мне, мол, ничего худого не делали, а я, мол, и сам уехал, и люди мои княжичей тайком из Новгорода увезли.

А посему им другой князь надобен. И знаешь ли, любезная моя, кого звать на престол свой хотят? Мишку Черниговского! Того, что у них уж два раза княжил да ими же и выгнан был! Ну пускай, пускай зовут! Погляжу, каково у них нынче будет!

Княгиня Феодосия поднялась со стула, на котором сидела за столом, подошла к мужу, сзади обняла его, с трудом достав ладонями до его широких плеч.

– Из Новгорода ещё трое тебе верных бояр убежали, – тихо проговорила она, прижимаясь лбом к плечу мужа. – Рассказывают, что после давешнего веча, на котором решали, кого звать на княжение, перебранились они там все. С два десятка теремов друг другу спалили, лавки купеческие пограбили да пожгли.

И людей немало поубивали.

У князя вырывался ожесточённый смех:

– Вот-вот! Ну и чего стоит воля эта их разлюбезная? А?!

Феодосия в ответ только тихо усмехнулась:

– Да какая ещё воля, Ярославушко? Человек в себе никогда не волен, а свобода есть только во Христе. А они в злобе своей про Христа-то и забывают.

Князь сердито захлопнул окно, шагнул к столу, перекрестясь, взял с блюда большой блин, макнул в чашку со сметаной.