Кавалергардский вальс. Книга первая

В наброшенной на плечи пуховой шали она, размахивая листком бумаги, понеслась к половине Чернышёвых, оглашая двор отчаянным криком:

– Ксенюшка! Афанасий Кузьмич! Господи, горе-то какое!! Горе!…

– Что там случилось? – заволновался Саша.

– Что это с Анной Даниловной? – изумлённо спросила Надя.

– Наверное, письмо получила из Петербурга. Видать, новости плохие, – произнесла беспечно Варя, подмигивая Степану.

Три дня спустя

Анна Даниловна с влажной салфеткой на лбу лежала на диванчике в гостиной Чернышёвых и театрально «умирала» вот уже третий день.

Вокруг неё утомлённые с кислыми лицами толпились все обитатели Дубровиц: Ксения Дмитриевна, Афанасий Кузьмич, Саша, Надя, Варя и Степан.

Анна Даниловна приподняла голову и безжизненным голосом позвала:

– Ксенюшка, ты здесь?

– Да здесь я, здесь, – успокоила её Ксения Дмитриевна, – И все здесь.

– Прочти мне ещё раз…, – попросила она.

Толпа возмущённо зароптала.

– Мама!! – укоризненно проворчала Варя.

– В самом деле, Аннушка, сколько можно терзать себя? – попыталась в очередной раз вразумить её Чернышёва, – Будет уже!

– В последний раз…, – взмолилась «умирающая».

Ксения Дмитриевна, собрав последние капли терпения, взяла со столика уже изрядно потрёпанный листок, расправила его, и почти не глядя – наизусть, начала: «Любезнейшая моя госпожа Анна Даниловна. Хоть и горько мне, но вынужден сообщить Вам о несчастье, что недавно постигло нас в Петербурге….»

– С меня хватит! – первым не выдержал Саша и, взяв Надю за руку, потянул прочь из комнаты, – Пойдём отсюда.

Ксения Дмитриевна посмотрела им вслед без осуждения и монотонно продолжала:

– «Уж не знаю, по какой причине, но четвертого дня ночью случился у нас в доме пожар…»

– «По какой причине, он не знает»!! – грозно прокомментировала Анна Даниловна, – Наверняка, Лушка – раззява свечу не задула в гостиной! Больше некому!

Ксения Дмитриевна терпеливо переждала эти замечания и читала дальше:

– «Но не тревожьтесь зело. Дом Ваш цел.

Выгорело только изнутри, и то немного, а того больше начадило. Сильно погорела лишь гостиная…»

– Моя гостиная! – начала причитать Анна Даниловна.

– «Ваша спальня…»

– Моя спаленка! Моя милая спаленка…, – стенала пострадавшая.

– «Но спешу Вас хоть сколь-нибудь утешить, что мебель Вашу мы спасли. Больше всего пострадали стены и потолки. И паркет на первом этаже выгорел весь…»

– Мой итальянский паркет, – всхлипнула Анна Даниловна, заломив руки.