Кавалергардский вальс. Книга четвёртая

Ну, кроме, как обсудить: что Ванечка ел и, как у него режутся зубки.

Недавно она получила письмо от Вари о том, что та вышла замуж за Степана и, теперь они живут в Дубровицах. Как же им, должно быть хорошо! А в Дубровицах сейчас тоже весна. Пахнет первоцветом и медуницей. Мужики запрягают лошадей и едут пахать в поле. А бабы и девки встают в ряд и с песнями идут сеять зерно. Толстые важные грачи ходят за ними по пятам и стараются украсть зёрна из межи. И всё там иначе: и цветы душистей, и небо ярче, и воздух чище, и даже грачи-ворюги там свои, родные!… А в Петербурге, наверное, как всегда дождь.

И где-нибудь по мокрой улице сейчас идёт Саша, закутавшись в плащ. Поднимает голову и морщит нос от падающих ему на лицо дождевых капель. И глаза у него серо-зелёные, родные, точь-в-точь, как у Ванюшки! Ах, если бы ЕГО увидеть!! Хоть ненадолго, хоть на несколько мгновений…

– Надя!… Эй! Ты чего застыла? – весело полюбопытствовала Елена.

Она незаметно смахнула с ресниц набежавшую слезу, обернулась:

– Ничего.

Так, задумалась… Весна.

Елена Павловна, на шестом месяце беременности забавно преобразившаяся, тяжело поднялась из кресла и подошла к окну:

– Да, весна!… Я это почувствовала раньше всех – смотри, сколько веснушек у меня высыпало на носу!! – она рассмеялась, – А у Людвига их ещё больше!

– Вы у нас, как два солнышка! – улыбнулась Надя, – А скоро появится и третье. Интересно, кто у нас там, девочка или мальчик?

– Мальчик! – уверенно ответила Елена.

– Как ты можешь знать это наверняка?

– Я чувствую! – Елена задумчиво посмотрела в окно и вдруг осторожно шёпотом произнесла.

 – Надя, ты веришь в переселение душ?

– О чём это ты? – не поняла она.

– Я всё думаю, почему я узнала о том, что беременна сразу после того, как Петра Фёдоровича не стало? А вдруг его душа после смерти переселилась в этого ребёнка, которого я ношу? И теперь он всю жизнь будет рядом со мной… Ведь такое может быть? Как ты думаешь?

Надя спешно перекрестилась в ответ на такие безбожные мысли. Вздохнула, обняла Елену обеими руками и крепко прижала к себе:

– Глупенькая ты моя девочка…

1800 год июнь

Санкт-Петербург

покои великого князя Александра Павловича

Отсутствие в городе Румянцева, на которого Саша возлагал надежды, как на разумного советчика, огорчило Чернышёва.

Но пассивно ожидать его возвращения из Москвы он посчитал пустой и небезопасной тратой времени, и принял самостоятельное решение – рассказать о заговоре Александру Павловичу.