Кавалергардский вальс. Книга четвёртая

– Охотно верю! И я даже знаю предмет Вашей «занятости»! Её зовут Ольга Александровна Жеребцова, не так ли??

Чернышёв от неожиданности такого разоблачения вдруг покрылся алыми пятнами стыда:

– Кто Вам такое сказал?

– Неделю назад, на балу по случаю дня рождения великой княжны Екатерины Павловны Вы весь вечер на виду у всех атаковали её своими настойчивыми ухаживаниями: «Ах, Ольга Александровна! Ольга Александровна!» – передразнила она его.

Чернышёв готов был провалиться сквозь землю:

– Господи! Вы были там?!

– Да! Была!! Вы несколько раз прошли мимо меня и даже не заметили!!…

– Простите, ради бога! Я, действительно, добивался внимания Ольги Александровны.

Но по иным причинам, очень далёким от сердечных томлений.

– А не её ли это любовные письма, что накануне своего предложения Вы изволили вручить мне на хранение?? Полную шкатулку!!

– Нет-нет! Это не её письма!!

– А чьи?? Может быть мадам Хотеновской?

Саша виновато потупил взгляд и пробубнил:

– Я… обязательно Вам всё объясню… Но не сейчас.

– Стоит ли себя утруждать?

– Что Вы хотите этим сказать?

– Мне кажется, я поторопилась принять Ваше предложение, – с горечью произнесла Анастасия. – Я думала, что знаю Вас. А сейчас я всё чаще думаю, что Семён Кичигин, вероятно, был прав… Вы ведёте какую-то авантюрную жизнь, Чернышёв! Мадам Хотеновская, потом Жеребцова, и чьи-то ещё любовные письма… А для меня у Вас никогда нет времени!! Может быть, будет лучше разорвать нашу помолвку?… Что же Вы молчите??

Чернышёв стоял с низко опущенной головой.

И Анастасия, не дождавшись ответа, дрогнувшим голосом проронила:

– Уходите. Я не хочу Вас больше видеть.

1800 год май

Мекленбург, Шверин

Надя стояла у окна замка и наблюдала наступление весны. Растущая под окнами ива выбросила пушистые серёжки. Вдоль садовых дорожек пестреют ярко-желтые глазки мать-и-мачехи. Над головой щебечут ласточки, видимо собираются соорудить под крышей гнездо.

Уже год Надя прожила в Шверине.

Здесь в замке герцога у неё с сыном удобные комнаты, рядом всегда милая Елена Павловна. И вроде бы всё хорошо. Только вот Дмитрий Платонович переехать к ней в замок не может. Иначе его поступок может быть расценен императором Павлом, как переход князя под власть герцога Мекленбургского. И поэтому они вынуждены жить раздельно. Видятся они всё реже. А, когда встречаются, она досадно ловит себя на мысли, что им нечего друг другу сказать.