Кавалергардский вальс. Книга третья

Он тебе должен дать свежей клубники, – Александр бросил адъютанту кошелёк, – Заплатишь столько, сколько попросит, и дашь две монеты сверху. Понял?

– Так точно, Ваше высочество, – кивнул Саша.

– Цветы и клубнику отнесёшь моей супруге. Скажешь, от меня.

Чернышёву показалось, что он ослышался:

– Вашей супруге?! – переспросил он и тут же ретировался, – Простите, Ваше высочество, я хотел сказать, …это так трогательно! Елизавета Алексеевна будет, вероятно, удивлена!

– Я на это надеюсь! – признался Александр, – Сожалею, что не смогу ей вручить подарки лично.

Отец, наверняка, меня сейчас ушлёт куда-нибудь с инспекцией. Поэтому, Чернышёв, сделай всё в лучшем виде! Я на тебя надеюсь!

– Я не подведу, Ваше высочество!!

Александр лукаво взглянул на адъютанта:

– Чернышёв, а чего ты улыбаешься?

– Я? – Сашка смутился, – Я просто рад за Вас, Александр Павлович! И за Ваши отношения с супругой. Они такие нежные.

– Да-а, – Александр по-дружески хлопнул Чернышёва по плечу, – С недавнего времени у нас просто идиллия.

Признаюсь тебе, я счастлив!! Как никогда!!

В этот момент в покои вошёл камердинер и доложил:

– Ваше высочество, к Вам на аудиенцию просится княгиня Хотеновская.

После озвученного заявления великого князя об его семейной идиллии, эта новость резанула слух. Цесаревич в недоумении оттопырил губу, помолчал и кивнул камердинеру:

– …Хорошо… Зови.

В покоях повисла пауза. Александр, желая разрядить обстановку, усмехнулся и проронил с нарочитой небрежностью:

– Н-да, Чернышёв… ох, уж эти женщины! Кто их поймет? Когда ты готов их любить, они задирают кверху нос.

А, едва ты оставляешь их, они сами начинают вешаться тебе на шею!!

Саша предпочёл промолчать в ответ на это наблюдение. Он напряжённо ждал Надиного появления. Очень хотелось посмотреть в глаза этой «кроткой овечке», недавно рыдающей у него на груди и уверявшей, что у неё с Александром Павловичем ничего нет!

Слуга открыл двери, и Надя вошла в покои, тщательно причёсанная, в красивом платье, выгодно подчеркивающем все прелести её фигуры.

Она почтительно присела, приветствуя Александра Павловича и, поднимаясь из поклона, вдруг упёрлась взглядом в Сашку… От неожиданности замерла посреди комнаты в нелепой позе.

Чернышёв нервно втянул воздух дрожащими ноздрями:

– Позволите мне идти, Ваше высочество?

– Да, Чернышёв. Ступайте, – разрешил тот.

Он удалился, окатив Хотеновскую ледяным взглядом, полным пренебрежения.