Нет цветов у папоротника. Книга седьмая

Он ведь внуком приходится генералу-фельдмаршалу?

Но Настя отчаянно бухнулась к нему в ноги:

– Не отдавайте меня!!!

Степан Васильевич удивился:

– Вот чудачка! Чего испугалась-то? Дело житейское. Сладим, как полагается.

Но Настюха кинулась в слёзы:

– Папенька, родненький! Прошу тебя! Не отдавай!!!

– Чего-то я не пойму. Вы с Николаем вроде дружны были. Он письма тебе слал.

– Ну и что!

– «Ну и что»?! – нахмурился Лопухин, – Это как же прикажешь понимать?!

Она стыдливо потупила взгляд:

– Я другому обещалась.

– Вот так новость! – поразился отец, – Кому? Если не секрет?

– Васе.

– Какому ещё, такому Васе?!

– Микурову.

– Микурову?! – обомлел Степан Васильевич.

– Да.

– И давно это вы с ним… сговорились?

– Я его одного люблю! И другой мне никто не нужен!! Уж лучше сразу в монастырь!!

Степан Васильевич был тронут до глубины души:

– А Василий-то, чего же, молчит? Где он сам-то? Сказывали, что из ссылки воротился.

– Воротился.

– Ну?!

– Ещё пока мы были в Петербурге, он уехал в Москву в драгунский полк.

Мы условились с ним, что он у командира получит разрешение на отлучку, и вернётся руки моей просить. Я ждать его обещалась!!

– И где же он теперь?

– Бригадир его отправил на войну со шведами.

Лопухин тихонько усмехнулся:

– Вот сорванец! Опять воюет, значит! – и поманил пальцем Настюху, – Пойди сюда, горе моё луковое.

Крепко обнял дочь, поцеловал её в макушку:

– Не тужи, дочка. Вернётся! Василий – парень бравый, из любой передряги выйдет.

А ты, раз обещала, ничего не поделаешь – жди!

– Я жду, – всхлипнула Настюха, вытирая кулаком слезу.

Степан Васильевич неожиданно развеселился:

– Эх, кабы жив был Данила Власьевич, расцеловал бы тебя сейчас пятикратно! Мы ведь с ним даже и мечтать не могли, чтоб вот так его сын, да моя дочурка…

– Так, стало быть, ты, не против? – робко спросила она.

– Шутишь?! Я за всю свою жизнь ничему так не радовался, как теперь!!!

В кабинет, распахнув широко дверь, ворвалась Наталья Фёдорова:

– Степан! Там князь Гагарин пожаловал с офицерами! – выпалила она с порога, – Ой! Чует моё сердце, племянника сватать пришёл за нашу Настасью! Одевайся! Идём встречать!

И только тут заметила притихшую подле отца дочь:

– Настюша! И ты здесь? Вот хорошо.

Пойди, оденься понаряднее. Да пусть Дашка с Матрёной тебя причешут.

Степан Васильевич поднялся, оправил кафтан. Подмигнул дочери:

– Настюха! Сиди здесь. Ничего не бойся.