На рассвете

Он будет беречь этот чудный цветок, чьего ложа удостоятся лишь избранные, лишь те, которым подвластно в полной мере оценить этот изысканный подарок вольноотпущенника Мерулы.

Тут он почувствовал ее взгляд на своем лице, повернул к ней голову и вдруг испугался, даже чуть вздрогнул – такая печаль плескалась в ее бездонных черных глазищах. Где же он видел эти глаза? На мгновение ему привиделась шумная улица и чей–то отчаянный взгляд, полоснувший его из-за спин каких-то мужчин, но что это было, и было ли на самом деле – Мерула не мог понять.

А девчонка в следующую минуту чуть подняла уголки губ в понимающей улыбке, и он успокоился: «Показалось! Смышленая! Видно, ей и не нужно долго объяснять, что от нее потребуется!».

Они вышли из беседки и принялись за ужин. От любовных игр в обоих пробудился волчий аппетит – кушанья были жадно сметены, вино выпито. Утолив голод и осоловев от любви и еды, Мерула вдруг вспомнил, что он так и не знает, кого он привел в свой дом и как ее имя.

– Так кто же ты, плясунья? Откуда родом? Как тебя зовут? – спросил он.

Она вскинула на него свои глазищи, слегка дернула плечиком и стала что-то говорить, иногда махая рукой в неопределенном направлении. Мерула напрягся, собрал в голове все свои знания арамейского, но из ее рассказа мало что понял. Он разобрал, что пришла она откуда-то издалека, но что это за место, и почему она его покинула – так до него и не дошло. Но до него дошло главное: что ей нравится и Кесария, и красивая здешняя жизнь – тут она восторженно обвела взглядом перистиль, – и море, которого она раньше не видела, и что она давно мечтала жить здесь.

А как зовут ее, он так и не разобрал, но решил, что это ему и не нужно. Зачем ему знать ее иудейское имя? Он придумает ей другое, красивое, одно из таких, каким называют себя изысканные римские куртизанки.

– Знаешь что, – сказал Мерула, с трудом подбирая арамейские слова, – я буду называть тебя Селеной. Нравится тебе такое имя? Селена, Луна, повелительница ночи.

Танцовщица улыбнулась и кивнула в знак согласия.

– Хочешь жить здесь? В этом доме? – спросил Мерула и, не дожидаясь ответа, потому что ответ был и так ясен, продолжал: – Я торгую разными товарами, у меня много важных знакомых, богатых людей. Я приглашаю их в свой дом, устраиваю щедрые пиры. За трапезой мы говорим о серьезных делах. Я люблю, чтобы мои гости оставались довольны. Понимаешь меня? – она как будто поняла, кивнула.