Мелодия алых цветов

– Как же ужасные эксперименты могут быть интересными? – удивилась Катя.

– Могут. Любой эксперимент интересен. Просто результаты экспериментов порой бывают вредными и опасными для людей. Иногда исследователям следует вовремя остановиться, – сказал Ильичёв.

Мелкий моросящий дождь прекратился, но небо всё ещё было затянуто серыми облаками. Лес казался мрачным. Под елями возвышались конусы муравейников, в которых суетились крупные рыжие муравьи. В ветвях перекликались птицы. Закуковала кукушка.

– Вот это актуально, – сказал Белобородов, прислушиваясь к её кукованию.

 – Молодец, кукушечка! Судя по её предсказанию, жизнь нам предстоит долгая.

– Надо только определить, к кому относится предсказание этой вещей птицы, – мрачно произнёс Ильичёв.

В кустах кто-то зашевелился. Перегудов вскинул винтовку и выстрелил в выскочившего из зарослей зайца, который вскрикнул, словно раненый человек, опрокинулся на спину, дёрнулся и замер. Перегудов подошёл к зайцу, поднял его за уши и осмотрел.

На землю упали красные капли крови.

– Настоящий зайчик! Его можно съесть без опасения стать мутантом,– с удовлетворением отметил Перегудов.

– Молодец, Петрович! – похвалил стрелка Алексей.

– Только плохо, что выстрелами мы себя выдали, – недовольно заметил Ильичёв.

– Рано или поздно хозяева острова, если они есть, нас всё равно вычислят. А ведь жить и есть хочется, – сказал Алексей.

– Сейчас мы разведём костёр и зажарим зайца, – потирая руки, сказал Перегудов.

 – Я вполне отдаю себе отчёт, что на запах поджариваемого на костре зайца могут прийти непрошеные гости, но не могу устоять перед искушением вкусно поесть. А дабы не привлекать излишнее внимание, нужно не допускать, чтобы дым поднимался высоко.

– Как же это сделать, если вокруг сырой хворост? – спросил Белобородов. – Ведь дождик только недавно перестал моросить.

– Надо набрать в ельнике побольше шишек, – решил Перегудов. – Костёр разведём с помощью шишек, а потом и сырой хворост загорится.

Вскоре удалось развести костёр. Перегудов освежевал добычу, нанизал тушку на прут, который положил на две вбитые в землю рогатины, и стал вращать зайца над огнём.

– Вкусно пахнет! – причмокнув, сказал Белобородов.

– Только жаль, что сейчас мы съедим вроде, как своего, – сказал Олег.

– Это, в каком же смысле – «своего»? – не понял Перегудов.

– Своего собрата по крови. Ведь у зайца красная кровь, как и у нас, – объяснил Олег.