Жестокий век

Мы целый день не ели, и горло у нас пересохло.

– Да-да, пересохло.

– Заходите в юрту. Она бедна, но по чашке кумысу и архи завсегда найдется. Оружие оставьте здесь. Не подобает в мирное жилище входить с мечом и луком.

– Муж держит при себе жену, воин – оружие. Чтобы не воспользовались другие. – Гость засмеялся.

Послышались шаги. Тэмуджин поспешно прикрыл голову.

– Мама, он наступил на порог!

– Это голос Хасара, дрожащий от злости.

– Не кричи, парень, не кричи! Задел невзначай, чего особенного?

– Нет, ты наступил преднамеренно! – закричал Хасар.

– Разве можно принимать угощение в юрте, где тебя встречают криком и бранью? Пошли.

Они возвратились к огню. Мать осталась в юрте, нацедила из бурдюка кумыса. Тэмуджин снова сбросил с головы одежду. Мать приложила палец к губам и вышла.

– Сначала пей сама. Нам, хозяйка, не хочется навсегда уснуть здесь.

– Почему так плохо думаете обо мне?

– Потому, что мы тебя знаем…

– Да-да, Оэлун, знаем, – торопливо подтвердил другой.

– Где твой старший сын, Оэлун?

– Его нет. Он уехал на охоту.

– Мы подождем.

– Зачем он вам?

– Нам он не нужен. Его хочет видеть Таргутай-Кирилтух. Доставим Тэмуджина – получим награду. Нам очень повезло. Мы и вправду возвращались от родичей. Видим – юрта. Почему так далеко от всех кочевий? Не Оэлун ли со своими парнями прячется тут? Подъехали – и верно, ты.

– Тэмуджин сюда не вернется. Вы не получите свою награду!

– Получим. Не вернется – увезем этого крикуна или любого из ребят.

– Вы и ваш нойон дикие звери, готовые сожрать себе подобных! В вашей груди не сердце человека – змея, источающая яд!

– Смотри-ка, она ругается.

– Да-да, ругается.

– А ругаться тебе ни к чему. Нойону хочется, чтобы кто-то из вас жил рядом, под боком. Так ему спокойнее. Если что-то затеет ваш род или ваши доброжелатели, заложник отправится к своим предкам, зажимая собственную голову под мышкой.

Тэмуджин до крови закусил губу. Ярость и злоба душили его. Неужели во всей великой степи нет места, где можно укрыться от ненавистного Таргутай-Кирилтуха? Он представил, как его, связанного, везут по раскаленной степи, как будут издеваться Аучу-багатур и Улдай, и противный холодок пробежал по телу. Неужели он позволит снова надеть на шею кангу?

Мать спросила у незваных гостей:

– Постлать вам постель?

Старший засмеялся.