Жестокий век

– Э, да ты добрая! Но спать мы поедем в степь. А чтобы вам не вздумалось убегать, всех лошадей уведем с собой. Вот так, хозяйка. Налей еще кумыса.

Мать вошла в юрту, наклонилась над бурдюком так, чтобы закрыть собою дверь. Тэмуджин сел, знаками попросил нож. Она отрицательно качнула головой, еле слышно прошептала:

– Нельзя. Небо отвернется от того, кто прольет кровь человека у порога своего дома.

– Если бы это были…

– Тише! – И громко позвала: –?Хасар, иди помоги мне!

– Ну, что тебе? – Хасар шагнул в юрту, злой, с ожесточенно сжатыми губами.

– Свяжите их! – суровым шепотом сказала мать. – Сейчас. Я уроню чашу – кидайтесь. Тэмуджин – на того, что сидит справа. Хасар с ребятами – на второго.

– Ты чего возишься, хозяюшка?

– Идем.

Тэмуджин подполз к выходу, выглянул. Нукеры сидели спиной к юрте, держали в руках широкие чаши. Тот, что справа, сутулый, с короткими, присоленными сединой волосами, – старший. Это был верный нукер Аучу-багатура, безжалостный и непреклонный исполнитель его воли.

Второй был незнаком Тэмуджину. Засаленный воротник халата врезался в его красную, потную шею.

Хасар и ребята стояли чуть в стороне от огня. Хасар им что-то шепнул, и братья испуганно переглянулись. Это сразу же заметил старший нукер.

– Чего шепчетесь?

– Боимся громким разговором помешать вам, – нагло ответил Хасар.

Солнце уже почти село, полосы теней слились в одно целое, лишь кое-где золотились бугры да огненным светом пылали метелки ковыля.

Старший поставил чашу.

Мать взяла ее.

– Налить?

– Нет. – Он поднялся, похлопал себя по животу. – Хорошо наелся. Ты дай кумыса нам с собой. И мяса прихватим. – Глянул на Хасара. – Ты, крикливый, поедешь с нами.

Мать уронила чашу, вскрикнула.

В два прыжка Тэмуджин подскочил к нукеру, сцепил на его горле руки, надавил коленом на спину, рванул на себя. Вместе упали на землю. Нукер хрипел, его руки тянулись к рукоятке ножа, но маленькая рука матери опередила, выхватила нож, отбросила в сторону.

И тут же с непостижимой быстротой и ловкостью захлестнула петлю сыромятного ремня на правой руке нукера. Подбежала Хоахчин, вдвоем подтянули левую руку, надежно связали. Тэмуджин разжал пальцы, поднялся. Второй нукер лежал лицом вниз, на нем верхом сидели все четыре брата и скручивали руки за спиной. Никто не произнес ни слова, слышалось лишь хриплое дыхание. Тэмуджин пнул «своего» нукера в бок.

– Вставай!

Нукер, кряхтя, поднялся. В его глазах было изумление.