Жестокий век

– Почему так плохо думаете обо мне?

– Потому, что мы тебя знаем…

– Да-да, Оэлун, знаем, – торопливо подтвердил другой.

– Где твой старший сын, Оэлун?

– Его нет. Он уехал на охоту.

– Мы подождем.

– Зачем он вам?

– Нам он не нужен. Его хочет видеть Таргутай-Кирилтух. Доставим Тэмуджина – получим награду. Нам очень повезло. Мы и вправду возвращались от родичей. Видим – юрта. Почему так далеко от всех кочевий? Не Оэлун ли со своими парнями прячется тут? Подъехали – и верно, ты.

– Тэмуджин сюда не вернется.

– Получим. Не вернется – увезем этого крикуна или любого из ребят. Сбегут – заберем тебя. Так говорил нойон, так мы и сделаем.

– Вы и ваш нойон – дикие звери, готовые сожрать себе подобных! В вашей груди не сердце человека – змея, источающая яд!

– Смотри-ка, она ругается.

– Да-да, ругается.

– А ругаться тебе ни к чему. Нойону хочется, чтобы кто-то из вас жил рядом, под боком. Так ему спокойнее. Если что-то затеет ваш род или ваши доброжелатели, заложник отправится к своим предкам, зажимая собственную голову под мышкой.

Тэмуджин до крови закусил губу. Ярость и злоба душили его. Неужели во всей великой степи нет места, где можно укрыться от ненавистного Таргутай-Кирилтуха? Он представил, как его, связанного, везут по раскаленной степи, как будут издеваться Аучу-багатур и Улдай, и противный холодок пробежал по телу. Неужели он позволит снова надеть на шею кангу?

Мать спросила у незваных гостей:

– Постлать вам постель?

Старший засмеялся:

– Э, да ты добрая! Но спать мы поедем в степь.

Мать вошла в юрту, наклонилась над бурдюком так, чтобы закрыть собою дверь. Тэмуджин сел, знаками попросил нож. Она отрицательно качнула головой, еле слышно прошептала:

– Нельзя. Небо отвернется от того, кто прольет кровь человека у порога своего дома.

– Если бы это были…

– Тише! – И громко позвала: – Хасар, иди помоги мне!

– Ну что тебе? – Хасар шагнул в юрту, злой, с ожесточенно сжатыми губами.

– Свяжите их! – суровым шепотом сказала мать. – Сейчас. Я уроню чашу – кидайтесь. Тэмуджин – на того, что сидит справа. Хасар с ребятами – на второго.

– Ты чего возишься, хозяюшка?

– Идем.

Тэмуджин подполз к выходу, выглянул. Нукеры сидели спиной к юрте, держали в руках широкие чаши. Тот, что справа, сутулый, с короткими, присоленными сединой волосами, – старший.