Жестокий век

– Оно успокоит мою душу.

– Ты ошибаешься.

– Отец, я бы на его месте тоже… – начал было молчавший до этого Дайдухул-Сохор.

Ласково, но решительно остановив сына, Бэрхэ-сэчен сказал:

– Местью ничего не исправишь. А жить прошлым – значит уподобиться лошади, скачущей вокруг столба коновязи: как ни бежит, остается на одном месте.

От спора с ним Чиледу уклонился. Если раньше мысль о мести Есугею и его роду была неопределенной, размытой, то теперь стала четкой, как свежая зарубина на сосновом стволе.

– Ну ладно… А вот воинов мы не дадим. Не в наших обычаях искать брани. Меха… В обмен на ткани, например, мы кое-что можем дать. Однако, если нойон будет тебя спрашивать, говори: меха обещаны найманам.

– Зачем это? – удивился Чиледу.

– Так будет лучше и для нас, и для тебя.

Почему лучше, Чиледу так и не понял. Однако Тайр-Усуну он все сказал так, как просил Бэрхэ-сэчен. Нойон пришел в ярость:

– Как они смеют! Меха обещаны найманам – это что? Они хотят сказать, что предпочитают иметь дело с сильными, богатыми найманами, а не с битыми меркитами! – Вдруг Тайр-Усун обрушился на Чиледу: – Ты все рассказал им! Обрадовался сородичу, продал нас!

– Бэрхэ-сэчен не просто сородич, он мой кровный родственник! – вырвалось у Чиледу.

– Родственник? Ах вон как! – Тайр-Усун как бы споткнулся, в его глазах мелькнуло недоверие. – Не врешь? Ну что ж, это возможно.

– Нет, я не остаюсь. Я твой нукер.

Тайр-Усун подошел к нему, взял за подбородок, посмотрел в лицо:

– Что-то я тебя не понимаю. Но с этим разберемся. А вот как возвращаться, ничего не получив? Ну, воины – пусть… Без них обойдемся. Но меха… И еще. Нельзя допустить, чтобы люди этих земель знались с найманами. Попробуй поговорить еще раз. Бэрхэ-сэчен отказывает мне, но не может же он отказать своему родственнику.

– Я попробую, – пробормотал Чиледу, чувствуя себя неловко оттого, что стал участником непонятной игры, затеянной Бэрхэ-сэченом.

Но Бэрхэ-сэчен, встретившись с ним, сказал, что своего уже добился, Тайр-Усун уразумел: здесь он получит только то, что захотят дать хозяева, не захотят – ничего не получит.

– Сейчас уже можешь сказать, что тебе удалось склонить меня к расторжению договоренности с найманами.

Теперь Чиледу понял все. И позавидовал уму Бэрхэ-сэчена.