Жестокий век

Стрела вонзилась перед самым носом тарбагана, взбитая пыль запорошила ему глаза. Ослепленный, перепуганный, он опрометью бросился в нору.

– Ну, сынок, разве же я в твои годы так стрелял? – Старый Чарха-Эбуген укоризненно покачал головой. – Вот Есугей-багатур не промахнулся бы.

Есугей ехал впереди. Услышав свое имя, придержал лошадь.

– Что такое?

– Да вот мой Мунлик… Я ему говорю, уж ты бы не промахнулся.

Смерив взглядом расстояние до сурчины, Есугей подтвердил:

– Да, я бы не промахнулся.

– Почему же не стрелял? – досадуя на свой промах, спросил Мунлик.

– Так, просто… Не захотел.

Есугею почему-то неловко было признаться, что он даже не заметил сурчины и тарбагана. Очень уж смутно было у него на душе. Похоже, духи зла преследуют улус тайчиутов. Еще не ушла из сердца горечь от гибели мудрого Амбахай-хана, а тут новая беда: от старых ран скончался Хутула-багатур. Сегодня нойоны собираются на курилтай. Кого назовут новым ханом? Сын Хутулы Алтан слишком молод. Среди других высокородных нойонов нет такого, кто умом и отвагой возвысил бы себя над остальными.

Наверное, будут жестокие споры.

Чарха-Эбуген хрипловатым голосом запел песню. Поддразнивая сына, он пел о великом мэргене[14 - Мэрген – искусный стрелок.], чья стрела достает в поднебесье орла, попадает в глаз бегущему дзерену; тарбаган, дремлющий у норы, для нее недостойная цель, и великий мэрген Мунлик поднял свой лук только для того, чтобы разбудить засоню тарбагана. Мунлик, слушая отца, лукаво посмеивался, потом затянул ответную песню.

Их веселость сердила Есугея. Нашли время для забав! Не на пир едут. Споры на курилтае могут привести к раздорам, и улус станет легкой добычей для соседей-врагов – татар, меркитов, кэрэитов. Он хотел было оборвать Мунлика, но смолчал. Не дело ожесточать себя ссорой с близкими людьми. Такие уж они есть: всегда готовы петь, шутить, состязаться в острословии. Один из предков Чарха-Эбугена был знаменитым на всю степь шаманом, сам Чарха-Эбуген умеет находить целебные травы и прогонять ими болезни.

Мунлик в этом деле малосведущ, но своего первенца-сына отдал на выучку шаманам, и, говорят, мальчик обнаружил удивительные способности в познании сокровенных тайн Неба. А главное – оба, старый Чарха-Эбуген и Мунлик, люди надежные, преданные ему всем сердцем. Это надо ценить. Истинных друзей не так уж много. Такими друзьями он считал близких родичей – Сача-беки, Таргутай-Кирилтуха, Алтана.