Преферанс на Москалевке

Сам он ничего не говорил, хитро посмеиваясь, а публика пришла к выводу, что Ларочка, войдя в комнату, имела столь удивленный и растерянный вид, что всякому наблюдательному человеку стало бы ясно: про таланты гостя отца она слышала нечто грандиозное. Тут выяснилось, что Ларочка единственная из присутствующих не видела ни одного номера Мессинга.

– Это надо исправить! – заговорили со всех сторон. Все они были на концерте. – Девочка тоже должна попробовать. Просим-просим!

Ларочка готова была провалиться сквозь землю или закричать невежливое «Нееет!», но оказалось, ее никто и не спрашивал.

«Просили» вовсе не ее.

– Ну хорошо! – согласился Мессинг и, вкрадчиво заглянув Ларисе в глаза, взял ее за руку. Больше всего она боялась, что от волнения руки начнут дрожать, и гипнотизер поймет, как ей не по себе. – Отдайте мне какой-нибудь мысленный приказ! – сказал между тем артист, и Ларочка не могла поручиться, произнес он эту фразу вслух или, не открывая губ, заговорил прямо в ее голове.

Лариса вдруг вспомнила, что Мессинг обидел Свету, и моментально взяла себя в руки.

«Ну держись! – мстительно подумала она. – Загадаю тебе, дяденька, такое, что просто уму непостижимо. Выполнишь – прослывешь нахалом. Нет – выйдет, что не справился с заданием!»

И Ларочка, внутренне хохоча над собственным хулиганством, загадала ужасное: «Пойдите, товарищ Мессинг, в каморку к старушке Ивановне и отнесите ей… отнесите ей… стакан водки!»

Соседи папы Морского по коммунальной квартире были людьми очень добрыми, и когда их дочь выросла, не выгнали ее бывшую няню на улицу, а оставили жить в семье.

Служившая еще в дореволюционные времена кладовой каморка была оборудована под комнатку, и дряхлая Ивановна, ничем не выдавая своего присутствия, спокойненько спала там днями напролет. Естественно, ни о наличии в квартире дополнительной комнатки, ни о проживании тут старушки Вольф Мессинг знать не мог, и уж тем более никому никогда в голову не пришло бы предложить милой скромной бабушке выпить водки.

– Думайте о загаданном поручении! – говорил тем временем Вольф Мессинг, не выпуская Ларочкиной руки. – Думайте лучше! Думайте сильнее!

Он немного покружил с Ларисой по комнате, потом, к ее полному ужасу и восторгу окружающих, взял со стола рюмку и наполнил ее из графина.

– С вашего позволения, это будет все же не стакан, – артист насмешливо посмотрел на Лару. Та затравленно закивала, соглашаясь.