Преферанс на Москалевке

Не помогли даже так сильно окрылявшую Двойру связи: давний приятель Морского, журналист Гриша Гельдфайбен помогал Дворцу с литературной студией, но на прием детей никакого влияния не имел, а прекрасный Петя Слоним – пошли ему судьба долгие годы жизни, ведь столько раз выручал, сам набрасывая рецензии и нужные газетные заметки! – стоявший у истоков Дворца, руководивший театральной секцией и неоднократно пересекавшийся с Морским как руководитель Театра Юного зрителя, к счастью, Двойре был не знаком, потому с чистой совестью можно было пойти на поводу у своей нелюбви обращаться к занятым людям с глупыми просьбами и об этом рычаге давления не упоминать.

В общем, пришлось ругаться и напоминать, что отчим Ларочки – член партии с двадцатилетним стажем. В итоге все решилось, и перед семейством открылись двери всех секций. Авиамодельный класс, оформленный в виде кабины дирижабля, зимний сад для биологов, трамвайная лаборатория, кружок знаменоносцев, клуб помощников пожарных и юных исследователей Арктики… – От этого многообразия у Морского вставали дыбом все оставшиеся волосы – и было это, хоть немного, но внушительно.

Пока Морской с Двойрой решали, куда заставить ходить дочь, Ларочке стукнуло 14 лет и она плавно перекочевала из пионерского возраста в комсомольский. Дворца комсомольцев в Харькове еще не придумали, и тема вроде бы закрылась. Но тут в прошлом году в ответ на Двойрины стенания, мол, Ларочка не отличается должной легкостью в походке, сутулится и не знает, куда девать руки, Морской навел справки о любительских хореографических студиях и узнал, что, оказывается, с самого открытия во Дворце пионеров существуют балетные классы, и что поступить туда давно уже без всяких рекомендаций может любая школьница, не имеющая троек в табеле.

Как Ларочка призналась позже, поначалу она в отчаянии собралась нарочно схватить какую-нибудь тройку, лишь бы родители отвязались, но раз сходив на классы, передумала. С необходимостью держать спину и тянуть носок ее примирила личность балетной наставницы. С ней Лара подружилась и на классы ходила с удовольствием.

«Что, интересно, могло случиться, чтобы она прогуляла свой балет?» – обеспокоенно подумал Морской.

– Ты меня вообще слушаешь? – Ларочка дважды провела ладонью перед лицом задумавшегося отца.

– Конечно, – соврал Морской.

– Я узнала кое-что про Колю! И это очень странно.

Морской мгновенно мобилизовался, отбросив прочь ненужные воспоминания. Оказалось, балетный урок сегодня не задался.