Преферанс на Москалевке

Отводя глаза, он пробормотал, мол, информацию давать не уполномочен, но исключительно из добрых чувств к товарищу Горленко может сообщить, что его повезли во внутреннюю тюрьму НКВД. Да, арестовали. Да, точно. А вот местонахождение лучше перепроверить, потому что из внутренней часто сразу переправляют на Тюринку. Больше дежурный ничего не знал – он просто слышал, как вернувшаяся с задержания группа сокрушалась, что пришлось арестовывать одного из своих. Как ни была Света рассержена такой глупостью – слышал звон, не знаю, где он, а всех уже перепугал и на уши поставил! – но отчитывать дежурного не стала и даже поблагодарила.

Парень, кажется, искренне волновался и хотел помочь.

Для очистки совести Света все же сбегала в комендатуру НКВД на Чернышевскую, но там, разумеется, никто уже не принимал. Зато выяснилось, что тюрьма находится тут же, за огромными воротами, прямо во дворе, посреди огороженного высоким забором квартала. Большая, пятиэтажная, отстроенная недавно, уже в 30-х. Света удивилась – снаружи внутреннюю тюрьму видно не было, и в городе о ее строительстве почему-то не говорили.

Наводить справки, как и передавать передачи заключенным, полагалось через тюремную администрацию, которая начинала прием в 9 утра, а заканчивала – «как пойдет, но не позднее 4 дня». Все это Свете рассказала полусумасшедшая колхозница, приехавшая из области и собиравшаяся ночевать на лавочке неподалеку, чтобы утром успеть оформить передачу сыну до того, как с вокзала отправится единственный проходящий мимо нужных ей краев поезд.

Колхозница же и предложила «полюбоваться» на тюрьму: можно подождать, пока привезут очередного задержанного и распахнут ворота перед «воронком», а можно глянуть в небольшую щель под забором, улегшись прямо на асфальт. Света перепачкалась, растеряла всю свою интеллигентность и разругалась с часовым, которому такое хулиганство, естественно, не понравилось, но в зловещих зарешеченных окнах так ничего и не разглядела. Наверное, и не могла разглядеть, но воображение упорно рисовало в темном окне Колю, машущего в сторону «подзаборья» рукой, потому Света снова и снова опускалась на колени, укладывалась щекой на асфальт, таращилась на равнодушное здание тюрьмы и старалась не реветь.

Уже уходя домой, в нескольких местах она заметила группки людей, явно собиравшихся устраиваться на ночлег. Странно, что раньше, бродя с Колей в столь же позднее время по этому же району, Света ни разу не обращала на них внимания.