Гетманич Орлик

– Князь, без документов вы и меня можете объявить внебрачным сыном

Папы Римского.

Долгоруков вынул какие-то бумаги и разложил их на столе перед

канцлером.

– Почему? Вот списано главное из прошения самого Филиппа Орлика.

Вот свидетельство того, как сын беглеца и государственного преступника

дружественной вам России чудесным образом становится французским

лейтенантом де Лазиски…

Князь перевел дыхание и уже не официальным тоном, а изумленно-

растерянным добавил:

– А я все удивлялся, откуда этот ловкач упал?

Канцлер взял бумаги и, смешно наклонив главу, будто под углом они

читаются легче, долго присматривался, скорее, принюхивался к ним.

– Так-так… Это и в самом деле чрезвычайно серьезно. Мы изучим все…

Если подозрение подтвердится, Лазиски-Орлика сразу же отдадат под

арест.Когда князь Долгоруков откланявся, канцлер позвонил в колокольчик

помощнику.

– Немедленно выяснить, каким образом русские ищейки роются в наших

государственных архивах, будто в собственном амбаре.

суд. Помощник вышел, и канцлер снова поднял колокольчик.

– Сегодня же вечером вызвать лейтенанта конного гвардейского полка де

Лазиски ко мне на тайную квартиру.

Без права даже на имя

Уже на ступенях дома графини Авроры Кенигсмарк Войнаровский

осмотрелся, ища взглядом свою карету среди длинного ряда таких же с

18

изыском украшенных, франтоватых, раззолоченных, бросающих во все

стороны солнечные зайчики экипажей , – бедных гостей у графини не бывает.

Утонченная беседа в красивом обществе, замечательное вино из

венецианских краев, тихо искрящееся в бокале, несколько игриво-лукавых

улыбок графини Авроры, адресованных будто бы всем гостям, а на самом

деле только ему одному, а главное – удачная беседа с английским

посланником Матесоном, создавали то беззаботно-благодушное

расположение духа, которого он давненько уже не ведывал.

жизнь его проходила в карете между Вроцлавом и Стамбулом, Бендерами, где

застрял Филипп Орлик, Веной и Стокгольмом, куда гнали его неусыпные и

неотложные украинские дела.

– Остановись, если жить хочешь, – едва ступив на подножку, услышал за

спиной приглушенный голос, и острый предмет уперся в бок. – Без

поспешности, не вызывая подозрений, сесть в карету напротив.