Будь лучше, достигай невозможного

Если бы мои чувства переросли в слова в тот момент и сломали черту моей воли, я закричал бы: «Не бросай меня, ты мне нужен, я борюсь с болезнью, она прижала меня к краю обрыва, я обречен сражаться сверх отпущенных мне сил, и только есть одно оружие, необходимое мне —сознание того, что есть на свете человек, которого я уважаю и которому доверяю».

Уложили меня рядом со входом в палату, видимо установили койку как дополнительное место. Воздух тут стоял, вперемешку с немытым телом, такой спертый, что я инстинктивно то и дело, поднимал голову повыше.

Я лежу и смотрю в потолок, слышу, как где-то на расстоянии капает кран и по капле наступает осмысление, в какое положение я угодил. Понимая, что сейчас пройдет действие обезболивающих, а пока тело не в плену адской боли и слез, я начал себя осматривать. И там вдалеке на кровати, где находились мои ноги под одеялом, я увидел кровь, захотел приподнять их, но из этого ничего не получилось. Через какое-то время принесли судно, чтобы я мог сходить по нужде.

– Постойте, медсестра, простите мне мою бесцеремонность, я что-то не понял, – приподняв брови, судорожно сглотнув, с тревогой в голосе спросил, приподымаясь на локтях. Тень задетой гордости пробежала по моему лицу.

– Значит, если мне нужно… извиняюсь, сходить по нужде, то я должен сделать это в судно?!

Она совершенно непринужденно произнесла своим тянувшимся, нескладным, но не лишенным приятности голосом, временами совершенно заглушавшийся шумом проезжающих машин за окном.

– Ты что, разве не слышал высказывание – ходить под себя? – она засмеялась. Я продолжил пристально вглядываться в лицо собеседницы и задавать вопросы.

– Медсестра, я буду ходить? – звучало нетерпение в моем голосе.

– Ну если только под себя.

– Не смешно. Зато, правда. Я еще ни разу не слышал, чтобы это выражение звучало так убедительно.

– Ну так что там, с твоей нуждой?

– Мне, знаете, что-то перехотелось в туалет. Я довольно долго молча смотрел на нее и исходил холодным потом от этой мысли.

С каждой проходящей секундой двусмысленные интонации ее голоса, еще витавшие в воздухе, казались все глупее. Затем с несколько чрезмерной нервозностью, взгляд мой стал плутать по палате, меняя расхаживание по ней я взглянул на дверь так, будто хотел сбежать.

Я рухнул обратно на койку. На моем лице словно осталось отражение ушедшей медсестры. Можно было оценить это как чувство собственной беспомощности.