Под знаменем Врангеля. Заметки бывшего военного прокурора

Но строевым казакам и офицерам пришлось хватить много горя во время их странствований по черноморскому побережью, а затем при переезде в Крым, где для размещения остатков Донской армии отвели г. Евпаторию с уездом.

Вскоре маленький курортный городок стал неузнаваем.

На улицах замелькали ярко-красные лампасы и околыши шапок тех счастливцев, которые в период бегства не растрясли своих переметных сум и не заразились тифом. Несчастливцы же, – грязные, оборванные, потерявшие не только воинский, но и человеческий облик, – свезенные на лодках с пароходов, целыми днями валялись на загаженных пристанях, не имея силы подняться на ноги.

Более здоровые из них уползали на главную улицу, которая проходила возле пристаней, и загромождали тротуары.

– Станичник[1 - Так обращаются друг к другу незнакомые казаки. Иногда вместо этого слова говорят просто – «станица».], какого полка будешь?

Землистое, редькой вытянутое лицо неподвижно.

Воспаленные, провалившиеся глаза задумчиво рассматривают небо, которое хмурится при виде столь жалкого созерцателя.

– Мы – мамонтовцы, – отвечает за больного сосед, у которого хватает силы не только говорить, но и сбрасывать со своего дырявого чекменя[2 - Чекмень – долгополый мундир, вроде кафтана, из синего сукна.] отвратительных «танок», серых паразитов.

Мамонтовцы!

Память с быстротой молнии охватывает все, что связано с этим именем. Дерзко-смелый, нагло-грабительский набег лучшей донской конницы под командой лучшего донского генерала. Ослепительный «успех», фейерверк афиш о бесчисленных «взятых» городах, десятках тысяч пленных, блистательный триумф и золотая сабля усатому герою.

А затем обычная судьба. Шумные пиры. Разбрасывание награбленных денег. – «Почем арбуз?» – «Пятнадцать рублей». – «На двести, знай мамонтовцев!» В результате беспардонное разложение под влиянием обильной добычи, гибель конского состава, изнуренного рейдом, смерть вождя от тифа, губительный переход по задонским степям в лютый мороз наперерез Буденному, напиравшему на Тихорецкую. И в качестве заключительного аккорда – голод и холод на евпаторийской мостовой.

Неужели все в таком виде ваши мамонтовцы?

Кто здоров, тому полбеды. Только мало спаслось нашей братвы. Кто попал к красным, кто ушел к зеленым, немногие добрались до Грузии. Нас, тифозных, побросали в этой самой Туапсе. Думали – пропадем. Ой, что творилось! Отдай все – не хочу другой раз видеть. Мы хоть больные, но как-никак – войско, нас грузили. А что делалось с калмыками – беда.